В то же мгновение за спиной раздалась команда Сардейла, и виги, выдохнув гортанный клич, гулко ударили щитами, становясь в боевой порядок. Побледневшие сивды попятились, закрывая собой лорда, и изготавливаясь к бою.
Рутгер нашёл глазами среди сгрудившихся телохранителей Ярва, и громко сказал:
– Я думал, мы поняли друг друга, но ты так и не смог приструнить своего подопечного. Из-за его выходки вы все будете убиты.
– Воевода, дозволь слово сказать! Здесь произошло много чего непонятного, и нам нужно объясниться, чтобы расставить всё по своим местам!
– Чтож, – Произнёс Стальной Барс после недолгого раздумья.– Я готов выслушать твои доводы. Я не хочу ненужного кровопролития. Виги и сивды участвовали в одной битве, вместе проливали кровь. Даже приговорённый к смерти преступник имеет право на последнее слово.
– Тем не менее, ты отдал приказ убить одного из сивдов.
– Он хотел напасть на меня, и этого вполне довольно, чтобы вырезать весь десяток. – Рутгер улыбнулся, оглядел напряжённых воинов, боявшихся пропустить каждое его слово, потом добавил:– Что может быть хуже, чем неподчинение своему воеводе? Я был волен убить его, что и сделал. Похоже, и твои сивды не хотят мне подчиняться.
– Они давали клятву верности лорду!
– Посылающему голубей повелителю Тайной Стражи, и жаждущему уничтожить всю нашу дружину? Ведь тот отряд челманов не был случайностью? Ведь так, Архорд? – Стальной Барс взглянул на лорда, и с удовлетворением заметил его замешательство. – Можешь ничего не говорить, я это знаю совершенно точно от самого тысячника степняков. Только вот не знаю, оставили бы они в живых самого лорда.
– Нам про это ничего не известно.– Растерянно пробормотал Ярв, и неприязненно покосился на Архорда. Сивды начали переглядываться между собой, и в нерешительности опустили мечи.
Рутгер понимал, что сейчас творится в их сердцах, и какое смятение царит в их душах. Всё смешалось, и казалось, что из сложившейся ситуации нет никакого разумного выхода, а есть только тот, где их ждёт неминуемая смерть. И что самое странное, смерть от тех, с кем ещё вчера они делили кулеш и кусок хлеба, с кем ещё вчера бились плечом к плечу, обороняясь от общей опасности, от общего врага. Кто же виноват во всём этом, что вчерашний друг мог вот-вот оказаться злейшим врагом? Неужели это тот, кому они когда-то клялись в верности, и были готовы защищать до последней капли крови? Неужели это он мог их предать, пожертвовать ими, чтобы выполнить чей-то наказ, и их смерть была для этого так необходима? Неужели они были сразу, с начала похода обречены, и шли только для того, чтобы пасть на алтарь чьей-то мести как какие-то жертвенные, неразумные бычки?
– Что же вы молчите?– Продолжал давить воевода.– Стоит ли такой лорд вашей клятвы и преданности? Стоит ли служить такому лорду, что без надобности готов пожертвовать своими людьми? Вы готовы умереть за него, но готов ли он, обнажить за вас свой меч?
– Чем ты можешь доказать это?– Выкрикнул кто-то из толпы сивдов, и Стальной Барс заметил, что уже многие из них вложили мечи в ножны.
Теперь он мог облегчённо вздохнуть. Ненужного кровопролития, какого он так не хотел – не будет. Телохранители вняли голосу разума, и скорее всего, поклянутся в верности ему, а не лорду Архорду. Можно ли верить воинам, что так легко переходят от одного хозяина к другому, и как это назвать? Предательство, или здравый смысл?
– Я не собираюсь ничего доказывать!– Зло выкрикнул воевода.– Обыщите телегу лорда, и я уверен, что вы найдёте там почтовых голубей, с их помощью он собирался сообщать о наших передвижениях лорду Фельмору. Отпустите их. Пусть летят, и передадут привет нашему злейшему врагу!
Рутгер тронув поводья повернул коня, и направил его в голову колонны. Был ли он рад, что всё разрешилось малой кровью? Нет. Архорд так и остался в отряде, а ведь он хотел совсем другого. Зато, вряд ли кто-то встанет на его защиту, и подставит грудь под стрелу врага. Лорд, занятый своими интригами, наверное, и сам не заметил, как стал изгоем. Никому не нужным, высокопоставленным человеком, звание коего здесь, на плоскогорьях Гаарии ровным счётом ничего не значит. Что изменится, если он погибнет? Многое. Тогда отряд избежит многих засад, препятствий, а значит и боёв, где неизбежно будут убиты воины.