– Рано мне ещё отправляться к Тэнгри. Я ещё не выдал замуж дочь, да и сын мой, наверное, ещё не скоро меня порадует внуками. Жених есть, невеста есть, а отец невесты ушёл на поиски Древних Богов. Мы условились, что свадьбу сыграем тогда, когда я вернусь.
– А кто жених?
– Он – Страж, и скоро станет десятником. Он будет хорошей опорой, и защитником моей дочери. Так что как видишь, воевода, рано мне ещё к Очагу Бессмертного Тэнгри, о чём и молю его каждый вечер.
– Я постараюсь сберечь своих воинов. – Пообещал Рутгер, и вдруг сообразил, что это прозвучало почти как клятва.
Заул кивнул, и, посмотрев в глаза Стального Барса, произнёс:
– Именно поэтому каждый воин из нашего отряда готов отдать за тебя жизнь. Стой за каждого бойца горой, и он будет стоять за тебя так же. Только так крепнет воинское братство.
– Сколько лет ты в войске клана Снежного Барса?
– Семь лет.
– И не было дня, когда бы ты пожалел, что взял в руки арбалет?
– Нет. Я пережил трёх воевод, и все они были разными, но все они были готовы пожертвовать собой ради своих бойцов. Я участвовал в четырёх больших сечах, и никогда воеводы не посылали воинов на напрасную смерть. Я думаю, что ты будешь таким же, и служба под твоим началом, для меня честь.
Соргай поклонился Рутгеру, чем смутил его, и тот поспешно склонил голову в ответ. Старый арбалетчик открыл для него мир совсем с другой, неожиданной стороны. Оказывается, совсем не все воины войска жаждали погибнуть в битве, как он раньше думал. Были и те, кто хотел выжить, вернуться домой и обнять своих родных. Может так и должно быть? Чтобы страна Лазоревых Гор не обезлюдела, и деревни с городами не вымерли? Но ведь так думают далеко не все! Виги – упёртый народ. Что им внушали с детства – в то они будут верить до самой смерти. Как убедить их в том, что будущее есть только у того народа, что хочет выжить, а не погибнуть в одной из битв, чтобы отправиться к Очагу Бессмертного Тэнгри?
* * *
Хортер, и двое вигов, отправившиеся с ним, вернулись глубоким вечером, когда солнце уже склонилось к самой земле, и умерило пыл своих лучей. Их встречали как победителей, будто они вышли живыми из неравной, заранее обречённой на поражение, битвы, и сделали невозможное. Их обнимали, хлопали по плечам, и каждый считал своим долгом спросить, что с ними случилось.
Когда Стальной Барс спустился на первый этаж развалин, воины смолкли, и замолчали, ожидая, когда воевода заговорит с бывшими пленниками. Рутгер внимательно оглядел Хортера, и отметил про себя, что того, видимо немного побили, но всё оружие и доспехи оставили при нём.
– Ну, и как тебя встретили кахты? Хорошо ли тебе было у них в гостях? Поили ли допьяна? Кормили ли досыта?
«Тёмный» улыбнулся, и отшутился:
– И кормили, и поили, да жаль, не меня. Щедро попотчевали тумаками, а потом хотели принести в жертву каким-то своим Богам.
Слова Хортера вызвали смех у воинов, и они ещё не скоро смогли успокоиться.
– Где Кали?
– Пёс уже у Эрли. Кахты ранили его стрелой, к счастью легко. Эрли – ведьма, так что скоро она его вылечит. Я в этом не сомневаюсь.
– Хорошо. Всё это понятно, только не понятно одно: как получилось, что тебя смогли захватить враги? Ты же видишь и чувствуешь вокруг на десять полётов стрелы!
«Тёмный» смутился, и его серая кожа слегка потемнела. Рутгер догадался, что Хортер «покраснел».
– Сам удивляюсь, что на меня нашло. Может, подействовала жара? Я словно оглох и ослеп. Очнулся только тогда, когда меня уже связали!
– Ты видел лагерь кахтов?
– Конечно! Я видел всех, и даже мог их пересчитать, но они надели мне на глаза повязку. Они о чём-то долго кричали, потом меня немного попинали, и оставили связанным на земле. Я не знал, что они собираются делать со мной, и уже приготовился к смерти. Потом началась необычайная суматоха, кахты опять закричали, меня развязали, и куда-то повели. Вели долго, по высокой траве, и наконец вывели вместе с вигами к подножию вот этого холма, только с другой стороны. Отпустили, и ещё что-то долго кричали в след. Я уже думал, что надо отправляться к Очагу Бессмертного Тэнгри, и вдруг нас отпускают. Почему? Я не понимаю!