– Предатели! – Закричал Ольмарг. – Сколько вам заплатили лорды за убийство вождя? Клянусь Бессмертным Тэнгри, ни один не уйдёт отсюда живым! Смерть ублюдкам!
– Смерть! – Хором откликнулись виги, ударив мечами об умбоны щитов. Они были готовы к бою, а если надо, то и умереть.
Сивды были уверены в своей победе, ведь их было в два раза больше, и даже не потрудились создать что-нибудь типа боевого строя. Большая ошибка! Толпа размахивающих мечами воинов представляет собой не слишком серьёзную опасность. Они мешаются друг другу, не дают сами себе напасть разом, чтобы вломиться в строй щитов, и разорвать линию обороняющихся. Так они могут одержать победу, только если их будет в несколько раз больше, да и то, ценой огромных потерь.
Вальхар это понял сразу, едва окинув взглядом приближающегося противника, и подбодрил своих телохранителей:
– Барсы! Это всего лишь кучка никчёмных разбойников, не знающих чести! Вырежем их всех до одного!
Воины сшиблись. Удар был настолько силён, что строй вигов смешался, но через какое-то время выровнялся, после того, как несколько сивдов пали в первые же мгновения боя. Нападающие явно переоценили свои возможности. Сплочённый, боевой порядок вигов им был явно не по зубам.
Звон мечей, крики, злая ругань, и стоны. Всё смешалось, и Вальхар забыл, что он вождь, что обременён властью, и что всё ещё болит обрубок руки, потерянной в битве у Волчьих Ворот. Он вырвался из общего строя, уклонился от удара сверху, и приёмом, виденным у Рутгера, Стального Барса, снёс голову одному из сивдов. Вот оно – счастье! Чувствовать, как вибрирует в сильной руке упругая сталь. Видеть, как падает поверженный враг, и хлещет толчками кровь из страшной раны. Только в сече настоящая жизнь для воина!
Краем глаза Вальхар заметил движение в свою сторону, тут же, не раздумывая, нагнулся, и смог избежать рокового удара секирой. С одним мечом, без щита, против врага держащего это страшное оружие нечего даже и думать устоять. Она пробьёт любой щит, если не с первого раза, то со второго, а удар секирой не парировать лёгким одноручным мечом. Теперь вождя клана могла спасти только быстрота и хитрость. И он вспомнил приём, проделываемый уже не раз, и не раз спасавший ему жизнь. Вальхар отпрыгнул в сторону, и когда смертельное железо с грохотом ударилось о камни дороги, бросил меч, подскочил к сивду в плотную, и, выхватив засапожный нож, вонзил его снизу вверх, под ремень шлема. Узкий клинок мгновенно достиг мозга, и уже мёртвый сивд, выпустив секиру, несколько раз дёрнувшись, еле слышно захрипев, заливая сверкающее зерцало кровью, осел вниз.
Тяжело дыша Вальхар огляделся, готовый снова ринуться в схватку, и увидел, что все нападающие, сражённые арбалетными болтами, и мечами, лежат, обливаясь кровью. По дороге, со стороны Андвея приближался отряд конных заулов, вероятно, дозор.
Вождь устало опустился на придорожный камень, стараясь выровнять дыхание, и как-то успокоить бешеный стук сердца. Да, его время прошло, и всё, что теперь он может, это помочь отрокам хорошим, добрым советом. Впрочем, и в таких скоротечных схватках от него есть небольшой толк, но надолго ли? Годы берут своё, и то, что вчера получалось с лёгкостью, завтра может забыться.
– Мой вождь, ты не ранен? – Заботливо спросил Ольмарг, по боку коего, по кожаному доспеху, сочилась кровь.
– Нет, всё в порядке. Запыхался слегка. Тебя нужно перевязать! – Вальхар увидел бледное лицо своего десятника, и сквозь дыру в доспехе, рану.
– Ерунда. Так, только оцарапали. – Телохранитель скривил губы в улыбке, и вдруг припал на колено. Попытался подняться, но потерял равновесие, и, зажав левый бок рукой, завалился на дорогу, как рыба, выброшенная на берег, хватая ртом воздух.
Вождь встал, огляделся. Среди тел сивдов, облачённых в серебристые латы, лежали и виги в чёрных доспехах. Всего шестеро, но и этого хватило, чтобы наполнить сердце горечью. Всех Вальхар знал со дня их рождения. На его глазах они выросли, и прошли обряд посвящения в воины. Обитаемый Мир суров, и смерть здесь нормальное явление, но что он скажет их родителям? Вот лежит сын Лигхара, погибшего в Волчьих Воротах. Смертельный удар его настиг в спину, и, по всей видимости, секирой. Теперь в их семье остались только женщины. Как они будут жить? Кто принесёт им добычу, или жалование?