– Никто не знает, что будет дальше. – Мрачно пообещала Эрли. – Я знаю, что мутанты живут в разрушенных городах Древних Богов, а дальше на нашем пути как раз возникнут россыпи камней. Может это и есть древние города?
– Скорее всего, ты права. К тому же мы совсем не знаем, что происходит здесь ночью.
Конный дозор, возглавляемый Стальным Барсом, остановился возле небольшого ручья, весело журчащего среди высокой травы, будто прятался от посторонних глаз, огибая небольшую рощу молодых берёз, осинок и лип. Всадники спешились, пустили лошадей пастись, и напиться холодной воды. Они попили и сами, зачерпнув из ручья туеском, сделанным тут же, из бересты берёзы.
– Наконец-то! – Шумно выдохнул Анди, обычно всё время молчавший. Услышав это, все заулыбались. Ведь не ему одному надоела чуть тёплая, солоноватая вода, приходившуюся пить из озера в Священной Долине. Хоть она и была лечебная, и Сардейл распорядился набрать её два бочонка для раненых, добровольно пить её, вряд ли можно было кого заставить.
Воевода прошёл немного вдоль ручья, скользнув взглядом по неширокому песчаному бережку, и вдруг остановился как вкопанный. Он вернулся, и присел на корточки. Нет, не показалось. След явно был ещё свежий, и мог принадлежать какому-то хищному животному. Огромные когти, отпечатавшись в иле, не вызывали в этом никакого сомнения.
Присевший рядом Хортер присвистнул, и коснулся следа ладонью, будто это могло ему помочь узнать, кто его оставил. «Тёмный» поискал глазами другой отпечаток вдоль ручья, нашёл в паре шагов впереди, и перешёл к нему.
– Что скажешь? Это волк? – Спросил Рутгер, хотя уже и сам понял, всю глупость своего вопроса. Слишком крупным был след для волка, и слишком большой была длина его шага.
– Я не знаю, что это за зверь. – Обескураженно ответил Хортер. Такой след я вижу первый раз в жизни. Могу сказать, что эта тварь тяжела как медведь, и судя по когтям, очень опасна.
– Давно здесь оставили след?
– Нет. Зверь, несомненно, видел, как мы спускались.
– Мутант?
– Наверное. – Ответил «тёмный», немного подумал, и добавил уже более уверенно. – Я не знаю, что за зверь может здесь обитать. Кто знает, может это обычный волк, просто вырос до невероятных размеров!
– Будем готовиться к худшему… – Пробормотал Стальной Барс, и настороженно поглядел на ближайшие деревья, готовый в любое мгновение выхватить меч. Теперь всё окружающее не казалось ему таким безмятежным и мирным, в тени деревьев ему стал видеться притаившийся враг, в покачивании ветвей неясное движение, а воздух осязаемо наполнился угрозой. Это не было страхом. Это было чувством ожидания схватки. Чувством, какое так знакомо воинам, уверенным в собственных силах, и готовым мгновенно выхватить меч.
– Ну и что же мы будем делать?
– Возвращаемся, и будем готовы к нападению.
Все оседлали лошадей, и, соблюдая меры предосторожности, поехали обратно в лагерь. Никому не нужно было говорить, чтобы внимательней осматривались и держали оружие наготове. Никто не хотел погибнуть от клыков или когтей неизвестного зверя.
Рутгер всё-таки вытащил меч из ножен, и, положив его лезвие на плечо, держал рукоять в руке. Так можно быстрее поднять его и нанести смертельный удар. Сердце гулко колотилось в груди, взгляд сам по себе останавливался на кажущимися подозрительными кустами, замечая каждый порыв ветра, или качание ветвей. Как всегда во время опасности организм сам настроился на боевой лад, подмечая даже самую незначительную мелочь.
* * *
Из лагеря лёгкий, ласковый ветерок донёс запахи жареного мяса, весёлые крики, смех, словно и не существовало никакой опасности, словно они находились не где-то на Проклятой Земле, а дома, в стране Лазоревых Гор, в канун праздника собранного урожая, и все уже начинают веселиться, не желая откладывать назавтра то, что можно попробовать уже прямо сейчас.
Стальной Барс поморщился. Неужели нужно отдавать ещё один приказ, чтобы выставили дополнительные караулы? Неужели Сардейл сам не может догадаться об этом? Если здесь водятся такие звери, то конных разъездов будет явно недостаточно.
При виде дозора, вернувшегося раньше обычного, увидев обнажённые мечи, воины смолкли, и над лагерем установилась зловещая тишина. Только потрескивали сучья в костре, да фыркали лошади, пасясь недалеко.