Савгон поднял усталые глаза, и потянулся к кубку с вином, чтобы утолить жажду, и как-то поддержать свои силы до конца Совета. В плече опять вспыхнула боль, и он откинулся в кресле, еле сдерживая стон. Вождь подождал, пока она утихнет. Воины молчали, зная, что он сейчас испытывает, и не мешали ему.
– Это невозможно. Рутгер, Стальной Барс вместе царём россов ищет убежище Древних Богов. – Савгон смог поднять руку, чтобы предупредить крики ветеранов: – Да! Он молод, но уже показал себя настоящим героем! Кто сдержал многотысячную орду челман в Волчьих Воротах? Только за этот подвиг его имя можно выбить на Красной Стене Храма Бессмертного Тэнгри.
– Вождь Савгон! Здесь было сказано много слов, и всем понятно положение в стране Лазоревых Гор. Войны не избежать, это ясно каждому. Что же предлагаешь ты? Как нам выйти победителями, и вернуть себе страну?
Вождь клана Стремительной Рыси улыбнулся. Он знал, что ветераны, преклоняясь пред его мудростью, согласятся с каждым его словом:
– Решение есть, и каждый, немного подумав, согласится с ним. Нам нужен военный вождь, способный повести за собой кланы. Нам нужна поддержка царя россов. Нам нужно имя, какого бы боялись враги, а войска боготворили. И это имя есть. Это – Рутгер, Стальной Барс! Пока он не вернулся из степей, соберём все силы в кулак, а потом ударим! Один раз! Мощно, неотразимо, чтобы скинуть ненавистный режим!
Последние слова вождя Савгона утонули в криках вигов. Это были крики, восхваляющие его, и он снова почувствовал себя всемогущим, готовым на любой подвиг, а не раненым ветераном, терзаемого болью и сомнениями.
* * *
– Так что же мне теперь делать?! – Зифтер был вне себя от ярости. – Кто мне скажет, что всё это значит?! Сивды решили перебить вигов?!
– Мой вождь! Эти сивды из охраны лорда Сатвела. – Раненый воин морщился от боли, когда товарищ перевязывал ему рану в боку, нанесённую мечом.
– Сатвела? – Удивлённо откликнулся вождь клана Белого Быка. – Это точно? Ты не можешь ошибиться?
– Нет. Вот этого… – Боец кивнул на обезглавленное тело. – Я несколько раз видел, когда он сопровождал лорда.
– Это что же получается? – В замешательстве Зифтер присел на придорожный камень, и выпустил из руки окровавленную секиру. – Лорды начинают войну? Ведь это не может быть ошибкой! Разве могли меня с кем-то спутать эти подлые убийцы? Меня! На моей земле хотят убить?!
В голове вождя клана Белого Быка не укладывалась такая чудовищная мысль. Он и предположить не мог, что лорды могут решиться на такое, и начать убивать вождей, а то, что он не первый и не последний, Зифтер был уверен, как никогда. Мир перевернулся!
Ещё рано утром, отправляясь на охоту, он был уверен в завтрашнем дне, знал, что он не принесёт никаких неожиданных сюрпризов, и он всё так же будет сильным, могущественным вождём клана, на жизнь которого никто не посмеет посягнуть. Он всё так же будет ездить на любимую охоту, потом разбирать дела мирян, и судить их по законам предков. Что никто не посмеет отобрать у него это право, а уж тем более попытаться убить! Что было бы, если он изменил своей давней привычке, и оставил секиру дома? Это ясно как светлый день. Охотничья рогатина годится на медведя, на тура, на косулю, а никак не на человека, вооружённого мечом.
Конечно, назревала война с лордами, но это казалось чем-то далёким, тем, что будет ещё не скоро, да и будет ли вообще? Разве они смогут, решатся ли пойти против кланов, против своего народа? С теми силами, что были у них сейчас, это казалось невозможным! Сивдов больше чем вигов, уцелевших в войне с челманами, но виги ещё сильны, и вполне могут дать достойный отпор тем, кто посягнёт на их свободу.
Зифтер разумом понимал, что сейчас надо взять себя в руки, обуздать свою ярость, чтобы не натворить беды, и не погубить свой клан, но злость переполняла его сердце, и некому было потушить этот пожар ненависти, как могла это сделать жена Лерра. Где её ласковые слова, взывающие к разуму, и приводящие убедительные доводы? О, как тебя не хватает!
– Мой вождь! Какие будут приказы?
К Зифтеру подошёл один из выживших в схватке телохранитель, и вождь посмотрел на него не как человек, способный отдавать приказы, а как воин, с кем ему предстоит стоять плечом к плечу и рубиться с врагом, кем бы он ни был.
– Ты ранен? – Обеспокоенно спросил вождь.
– Царапина. – Отмахнулся боец, хотя у него была полностью замотана левая рука тряпицей, уже пропитавшейся кровью.