– Ты ничего не сказал про закон, принятый нашими многоуважаемыми лордами в такой спешке, и тайне. Что это за закон?
Бирхор насупился, и как-то нерешительно, словно чего-то очень сильно боялся, проговорил:
– Я не смею, ваша милость…
– Что? Что ты не смеешь? Ничего не бойся. Ведь его издал не ты, а лорды, готовые продать страну Лазоревых Гор кому угодно, лишь бы сохранить своё богатство и власть. – Фельмор улыбнулся собственной шутке, и заметил, как перекосилось бледное лицо секретаря. Нехорошее предчувствие незаметно прокралось в сердце, и он решительно потребовал: – Говори, что за закон они приняли!
– Теперь в страну Лазоревых Гор может вступить иноземное войско, и встать лагерем возле Вольфбура. – Робкий голос Бирхора совсем перешёл на шёпот, и последние слова лорд еле расслышал.
– Что? – Повелителю Тайной Стражи показалось, что он ослышался. – Я правильно тебя понял? Теперь без призыва военного вождя или Владыки, войско наёмников может ступить на нашу землю?
– Да, господин.
– О, Бессмертный Тэнгри! Наши лорды совсем выжили из ума! – Только и смог воскликнуть Фельмор. – Они хоть сами понимают, что сделали? Они же настроили против себя всех вигов, харвеллов, и за-улов! Самый распоследний нищий сейчас будет против них! – Лорд немного подумал, посмотрел на секретаря, и быстро спросил: – Они уже решили, чьи племена пересекут границы страны Лазоревых Гор?
– Я не уверен, но ходят слухи, что скоро придут перманы…
– Перманы?! – Повелитель Тайной Стражи вскочил: – Ещё более презренного народа я не знаю! Воистину лорд Сатвел сошёл с ума! Что же он собирается делать с этими разбойниками? Неужели натравит их на вигов? Конечно! Это же ясно и глупцу!
– Прошу прощенья, мой господин… Но совсем недавно вы призывали на страну Лазоревых Гор орду челман…
Глаза Фельмора зло блеснули, и слегка прищурившись, он ядовито проговорил:
– Вся твоя беда в том, что у тебя слишком хорошая память, и ты пока не можешь понять, что важнее в данный момент. Ради сегодняшней, мелкой выгоды, ты можешь завтра потерять всё, и даже собственную голову!
Повелитель Тайной Стражи сказал это намеренно, ведь в его душу уже закрались сомнения относительно своего верного слуги. Призрачный намёк на возможные последствия, что могут вызвать необдуманные решения. Внимательно наблюдая за секретарём, лорд уже не сомневался в том, что перед ним предатель. Собака укусила кормящую руку! Что же ему пообещали? Неужели его должность? Неужели вот этот, ничтожный человечишко так старательно прячущий свои бегающие, лживые глаза претендует на пост Повелителя Тайной Стражи? Его же используют, а потом, когда он будет не нужен, то просто прирежут где-нибудь в подворотне!
Лорд хотел крикнуть стражей, но потом вдруг передумал, упокоился, и, сделав глоток вина из золотого кубка, сел обратно в кресло. Глядя на Бирхора он вдруг понял, что тот догадался, что он знает о его предательстве, и молит богов, чтобы они дали ему шанс выбраться из замка. Смотря на сгорбленную фигуру в чёрном хитоне он не испытывал ничего кроме презрения. Всё, теперь это уже не человек. Кто ему поверит? Ведь, как говорит древняя поговорка, второй раз предать всегда проще, чем в первый.
– Что тебе пообещали? Мой пост?
Секретарь открыл рот, но ничего не успел сказать. Фельмор нетерпеливо махнул рукой, и упредил все его возражения:
– Не надо оправдываться. Я могу читать тебя как открытую книгу. Неужели ты думаешь, что за столько лет я не мог тебя хорошо узнать? Ты пришёл ко мне сопливым мальчишкой, и я дал тебе всё, что ты сейчас имеешь, и предательством ты мне отплатил за добро?
Бирхор повалился на колени, и, издав какой-то нечленораздельный вопль, почти простонал:
– Мой лорд! Я искуплю! Я сделаю всё, что вы захотите! Если будет надо, то я пролью кровь вига!
Повелитель Тайной Стражи кивнул, и удовлетворённо улыбнулся. Он ещё не потерял своей хватки. Он ещё не стар, и разговоры с двоюродной сестрой не настолько размягчили его сердце, чтобы не заметить очевидного. Он ещё поборется, и попортит немало крови своим многочисленным врагам.
* * *
Глава 17.
Рутгер и сам видел, что его горшок, вылепленный из глины, неказист, и ни на что не годен. Он вытер руки тряпкой, и обескураженно почесал затылок. От былой уверенности не осталось и следа. Совсем нелёгкое это дело, лепить горшки из глины!