– Перманы… – Повторил Зифтер, угрюмо следя, как полусотня наёмников приближается к дюжине его телохранителей. Может быть, их было и больше, но за поднятой копытами лошадей пылью, нельзя было разглядеть всё подробно. Конечно, их было больше. Разве рискнут иноземные воины числом менее сотни разъезжать по чужой земле, а тем более по земле вигов? Ведь в своё время они не раз терпели от них сокрушительные поражения. Проклятье! Мир сходит с ума! Враги, битые много раз, безуспешно пытавшиеся завоевать страну Лазоревых Гор и завладеть её богатствами, по желанию жирных, бесчестных ублюдков, пересекают границу, и собираются защищать лордов! Да они же просто без боя завладели тем, что всегда хотели иметь! Лорды предали свою страну, и бросили её к ногам завоевателей, а тем даже не пришлось вытаскивать мечи из ножен!
– Какие будут приказы, мой вождь?
Зифтер оглянулся, и увидел, что его телохранители уже готовы к бою. Шлемы надвинуты на лица, щиты со спин перекинуты в руки, в глазах, скрытых под полумасками, злость и блеск, людей, жаждущих пролить кровь ненавистных завоевателей. Стоит ему сказать только слово, и дюжина вигов бросится вперёд, на смерть, чтобы покрыть себя славой и отправиться к Очагу Бессмертного Тэнгри.
– Пока никаких. – Пробурчал вождь клана. – Посмотрим, как они себя поведут. Нас слишком мало, чтобы втягиваться в сечу. Не хочу лишний раз рисковать. Ваши жизни принадлежат не мне, а стране Лазоревых Гор. Наши мечи и секиры ещё пригодятся для другой, великой битвы.
Зифтер посмотрел в голубое, безоблачное небо, и подумал, что давно уже просто так не смотрел в это удивительное создание Бессмертного Тэнгри. Где он взял столько удивительно глубокой и насыщенной краски? Люди умирают, погибают, целые миры сгорают в чудовищных пожарах, где не может выжить ничего живого, а оно остаётся всё таким же. Сколько поколений человечества смотрели в него, и сколько ещё будут его видеть? Пройдут тысячи лет, а небо останется всё таким же притягивающим взор, вызывающим волнение в груди, и воспоминания давно прошедшей юности.
Перманы подъехали ближе, и вождь клана Белого Быка смог рассмотреть их лучше. Многое изменилось с тех пор, когда виги ходили «взять на меч» своего западного, недалёкого соседа. Зифтер тогда был ещё простым воином, только недавно прошедшим посвящение, и не успевшим побывать ни в одной битве. Тогда у перманов ещё не было ни кольчуг, ни чешуйчатых панцирей, и мечей, но уже тогда они были очень воинственным народом. Пожалуй, драку они любили даже больше чем виги. Доспехи им заменяли грубо выделанные шкуры, а мечи – обычные топоры, что не взял бы в руки даже нищий харвелл. Откуда у них всё это появилось? Неужели за несколько десятков лет они сделали такой скачок в развитии? Разве такое бывает?
Две группы всадников встретились на перекрёстке дорог, пробегающих через поля заулов, колосящиеся пшеницей. Никто не осадил коней, чтобы сместиться к обочине, и все были вынуждены остановиться, чтобы не произошло столкновения. Какое-то время противники внимательно изучали друг друга, прикидывая свои шансы на победу, и наконец, один из перманов, в шлеме, украшенном белыми перьями цапли, проскрипел, коверкая вижские слова, о смысле каких можно было только догадаться:
– Что это?
Зифтер проследил за его взглядом, и понял, что так приковало его взор. Он увидел золотой знак вождя на массивной цепи! Виги с пренебрежением относятся к жёлтому металлу, и это была единственная золотая вещь, какой вождь дорожил. Знак выделял его от остальных воинов, не менее храбрых и яростных в битве, чем сам Зифтер. Он недобро усмехнулся, и ответил так, как относятся к шелудивому псу, лающему у дороги на каждого прохожего:
– Это знак вождя клана Белых Быков!
Перман, с золочёным горжетом, задавший вопрос, сделал вид, что не заметил грубости в голосе Зифтера, и предложил:
– Отдай его мне, и можете проезжать. Мы никого не тронем.
– Что? – Вождь клана ощутил, как в нём поднимается волна ярости, какую не смогут удержать никакие разумные доводы. – Что ты сказал, пёс? Только за это ты заслуживаешь смерти!
Зифтер даже и не понял, как в его руке оказалась секира. Он был воином, а не землепашцем, и когда дело касалось сечи, тело само делало то, что было нужно его хозяину. Один резкий мах, и перман с перерезанным горлом, густо оросив позолоченный доспех своей кровью, повалился с коня. Наёмники растерялись, оставшись без своего полудесятника, и этих нескольких мгновений хватило, чтобы виги, издав воинственный клич, врубились в их смешавшиеся ряды. Внезапная атака дюжины воинов из клана Белого Быка имела сокрушительные последствия. Перманы попятились, не ожидая такого натиска, и теряя одного за другим своих бойцов. Казалось, что ещё немного, ещё чуть-чуть, и они побегут, но произошло обратное. Откуда-то сбоку налетело ещё несколько наёмников, и виги оказались зажатыми с двух сторон. В безумстве рубки невозможно быстро повернуть своего коня, чтобы встретить нового врага лицом к лицу, и это погубило телохранителей вождя клана, как и его самого. В течении нескольких ударов сердца, навалившись впятером на одного, перманы одержали победу. Виги отчаянно сопротивлялись, продолжая сражаться и ранеными, но что они могли сделать в несколько раз превосходившими силами врага? Только погибнуть с честью, защищая своего вождя. Зифтер продержался ещё несколько мгновений, уже с отрубленной левой рукой, остервенело орудуя секирой, и не обращая внимания на рану, пока не получил подлый, коварный удар в спину. Он прогнулся назад, пытаясь достать ранившего его, и опять пропустил удар, на этот раз в грудь. Во всём теле вспыхнула жестокая, обжигающая боль, и он откинулся на круп коня, не в силах больше держаться в седле. В стремительно тухнущем сознании пронеслась мысль, что вот и он умирает, а небо так и осталось равнодушно-голубым. Внезапно мир потемнел, и Зифтер понял, что за ним пришёл Бессмертный Тэнгри, закрыв своим плащом жаркое, ослепляющее солнце.