Воевода не видел воинов, прячущимися за зубцами стены, зато чувствовал на себе тяжёлые, изучающие взгляды. Ему казалось, что он всем своим телом ощущает их страх, и то, что они готовы выпустить десятки стрел, чтобы уничтожить источник этого страха.
Он подождал ещё немного, и уже решив первым, подать голос, открыл было рот, пытаясь сообразить, на каком языке могут говорить здешние люди, как его перебил хриплый окрик:
– Кто вы такие?
Это было так неожиданно, так внезапно, что Стальной Барс даже не сразу осознал, что понял вопрос. Этот язык немного отличался от вижского, но в целом всё было понятно, и можно было без всяких препятствий разговаривать.
– Мы – усталые путники, выдержавшие жестокий бой с мутантами, и хотели бы найти у вас немного вина и еды! – Вперёд вышел Архорд, с достоинством поклонился. Никто не стал возражать, что он начал переговоры первым. Архорд был лордом, и наверняка знал, как это делается.
Невидимые из-за зубцов стены воины отреагировали странно. Сначала ничего не было слышно, потом кто-то засмеялся, и скоро ка-кое-то время было слышно, как наверху хохочут несколько человек.
Архорд, смущённо улыбаясь, поглядывал на своих соплеменников, и похоже, что никак не мог взять в толк, что могло так рассмешить стражей стены. Наконец ему это надоело, и разозлясь, теряя терпение, он крикнул:
– Что же могло так рассмешить таких доблестных воинов?
Наверху сразу замолкли, и между зубцами стены появился страж, с красным плюмажем на острие шлема. Он долго разглядывал всех с ног до головы, потом молчал, хмуря брови, и о чём-то напряжённо размышлял.
Стоящие внизу терпеливо ждали, понимая, что сейчас от них ничего не зависит. Всё будет так, как решит этот воин, являющимся, скорее всего сотником.
Рутгер не видел стрелков с луками, или арбалетами. Он просто знал, что они есть, и готовы по первому слову своего сотника спустить тетивы, чтобы пронзить стрелами нежданных и странных гостей, пришедших со стороны Проклятых Земель. Может, они называют их как-то по-другому? Хотя, какое другое может быть название у земель, где обитают только мутанты?
Наконец сверху раздался хриплый голос, и вопрос, от которого смог бы растеряться любой:
– Вы – люди?
– Конечно! – С небольшой заминкой ответил Архорд. – Разве мы похожи на мутантов?
– Кто знает? – Многозначительно протянул воин со стены.– При-рода здесь богата на сюрпризы. Значит, вы говорите, что выдержали жестокий бой с тварями? Чтож, это возможно… Откуда вы пришли?
– С севера.
– Разве на севере есть земли, пригодные для жилья?
– Этот вопрос мы можем задать и тебе! Мы думали, что на юге нет земель, где бы ни бродила Невидимая Смерть!
– Здесь она везде. Только где-то мы чувствуем её слабое дыхание, а где-то она кого-нибудь касается своей рукой. – С грустью добавил сотник. Теперь в этом уже никто не сомневался, так как в голосе прозвучали властные нотки, что могут выработаться только у человека, у кого в подчинении есть сотня-другая воинов. – Сколько вас? Всего четверо? Как же вы смогли пройти через Проклятые Земли?
– Сначала нас было больше сотни, но после нескольких сражений осталось только пять десятков. Они ждут нас неподалёку.
– Что же молчат твои спутники? Они немы? Хорошо было бы услышать ваши имена, и кто вы такие!
– Конечно! Мы не делаем из этого тайны. Я – лорд Архорд, из страны Лазоревых Гор. Это – Рутгер, Стальной Барс, воевода клана Снежных Барсов. Лурфар – монах из храма Бессмертного Тэнгри, и Аласейа… – Разошедшийся было Архорд, получил весьма ощутимый тычок в бок от росса, и быстро сообразив, что от него требуется, продолжил: – Он вождь из Россы.
– Россы? Никогда не слышал о таком княжестве. Да и о стране Лазоревых Гор никто из нас не слышал! Ладно. Если вы люди, то милости просим! Скоро стемнеет, а ночью в Проклятых Землях совсем небезопасно. Где же ваши воины? Зовите их скорее сюда, а я прикажу приготовить подъёмник.
* * *
Микон отложил меч Рутгера в сторону, и проговорил с одобрением, ещё раз погладив блестящее лезвие клинка:
– Хорошая сталь. Как же вы её делаете? Наши мечи гораздо хуже. Хотя наши кузнецы и пытаются разгадать секреты древних, а всё равно ничего не получается. Чего греха таить, я и сам подолгу проводил время у горна, и многое умею, но такой упругости не смогу отковать, как бы ни старался.