Сардейл самодовольно усмехнулся, как будто он сам выковал меч воеводы, и снисходительно объяснил:
– Здесь нет никакого секрета! Виги уже несколько веков куют такие клинки, и уж поверь мне, им нет в этом равных! Всё дело в том, что наши кузнецы переплетают несколько прутьев железа, а потом каждый слой стали наковывают то, закаляя, то, оттягивая его.
– Это же, сколько времени уходит на один меч?
– Месяца два-три, но это того стоит!
– Да, это, правда. – Сотник немного помолчал, отхлебнул из кружки тёмного, горьковатого напитка, называемого пивом, несколько глотков, и словно с отчаяния, решился: – Я понимаю, что это может дорого стоить, и всё же, не могли бы вы продать мне один из ваших мечей?
Стальной Барс улыбнулся, и ответил:
– Зачем же покупать? Я думаю, что мы пришли к друзьям, а друзей надо одаривать. В нашем обозе найдётся клинок, достойный благородного воина. Можешь пойти и выбрать такой, какой придётся тебе по душе!
– Ты ещё очень молод, но уже успел достаточно пролить крови врагов. Так пусть эти ручейки превратятся в реки, и все твои недруги отправятся в ад!
Воеводе нравился Микон. Ему нравилось в нём бесхитростное простодушие, и то, что он говорил, не скрывая своего мнения. Хотя, по его рассказам, именно из-за этого он и попал на северные рубежи Ру́ссии, считающимися самыми опасными, и богом забытыми места-ми. За что его сослали сюда, Микон не говорил, и всё же из его недомолвок, когда разговор как бы сам перетекал на эту тему, Рутгер сделал вывод, что сотник смог уличить тысяцкого в воровстве, за что и был отправлен сюда, с глаз долой.
Странно было через много дней пути оказаться в стране, где говорят почти на таком же языке что и дома. Разница было столь незначительна, что её никто и не замечал. Складывалось впечатление, что здесь, в караульной башне собрались друзья, не видевшиеся несколько лет, и теперь наконец-то встретились после долгой разлуки. В основном все русы были голубоглазыми с такими же русыми волосами, как и виги. Поставь рядом, и ни за что не отличишь их, кто есть кто. Стальной Барс присматривался к русам, несущими здесь пограничную службу, и всё больше убеждался, что они приходятся дальними родственниками вигам. Скорее всего, в древности, ещё до Апокалипсиса, они были одним народом, и жили в одном государстве, и правил ими один Владыка. После того, как над миром пронёсся огненный смерч, они оказались разделёнными Проклятыми Землями, где бродит Невидимая Смерть, и многими враждебными племенами.
Микон почесал свой совершенно лысый череп, и с грустью проговорил, недовольно кривя рот, пересечённый давним шрамом, полученным ещё в молодости в битве с мутантами:
– Нам говорят – идите, сражайтесь за свою Родину, и вас никогда не забудет благодарный народ. На самом деле сюда просто ссылают неугодных! – Сотник поднял голову, и посмотрел воеводе вигов в глаза:– А вам здорово повезло! В последнее время мутанты стали подходить к самым стенам! Сколько раз я говорил имперскому тысячнику, что надо собрать войско и выйти вглубь Проклятых Земель, чтобы уничтожить логово тварей!
– Это не так-то легко сделать. – Заметил Рутгер, уже в сотый раз оглядывая каменные стены, увешанные доспехами и оружием. Несколько факелов, воткнутых в подставки, давали мало света, и что-либо хорошо разглядеть не представлялось возможным. Ему хотелось встать, подойти к стене ближе, и всё подробно рассмотреть, чтобы понять, кто такие русы. Кто они? Народ, остановившийся в своём развитии и постепенно чахнущий, или сильные племена, подчинившие своей воле всех соседей. Смогут ли виги и русы, наладить между собой какие-то отношения?
– Разве в нашем мире что-то легко может достаться людям? Древние Боги оставили нам плохое наследство. Их бог призывает к смирению и терпению! Разве такой бог нам нужен?
Микон ткнул рукой куда-то за спину, и воевода смог разглядеть при неровном, мерцающем свете факелов крест, высотой в человеческий рост, к коему был кто-то прибит гвоздями. Сначала ему показалось, что там действительно висит человек, но чуть приглядевшись, Барс понял, что это искусно отлитая из бронзы почти обнажённая фигура мужчины, с терновым венцом на голове.
– Это ваш бог?
– Нет. – Сотник ухмыльнулся. – Это бог Древних, коих он не смог защитить от конца света.
В памяти вспыхнули картинки, виденные в детстве, когда ещё только начинал учиться в Храме Бессмертного Тэнгри, и слова Хранителя Очага. Да, это действительно идол Древних Богов. Добрый, и всепрощающий.