– Рад, что вы в добром здравии… – Улыбнулся Стальной Барс. – Я ещё сам не знаю, куда и когда мы пойдём. Помните, что мы в землях русов, и должны подчиняться их законам. Друг мой, что стало с твоим глазом?
Норхорд помрачнел, но тут же заставил себя усмехнуться:
– Проклятые мутанты лишили меня глаза, зато я смог двоих зарубить, и вырвать у них зубы! – С этими словами виг достал из-за пояса мешочек, и вывалил его содержимое на матрас: – Я положу это на алтарь в Храме Бессмертного Тэнгри. Он будет рад такой жертве. Бойцы одобрительно зашумели, а Рутгер поднялся, и направился в комнату, где лежала в постели Эррилайя. Он застал её спящую, и, боясь разбудить, присел на краешек кровати, вглядываясь в бледное лицо, чуть освещённое масляной лампой. Кали чуть приподнял морду, и, узнав воеводу, глухо заворчал, не решаясь разбудить свою больную хозяйку.
Как же он мог забыть про неё, ведь теперь она так много значит для него? Как он вообще мог раньше жить без неё? Теперь Рутгер с улыбкой вспоминал её слова, не лишённые хвастовства, и они не бесили его, как было раньше, а наоборот, казались какими-то по-детски милыми, наивными. Что же изменилось с тех пор, ведь прошло всего лишь чуть больше двух недель! Почему при взгляде на неё так сладко ноет сердце, а когда она уходит, внутри остаётся пустота, которую нечем заполнить? Что же это? Любовь? Неужели Стальной Барс влюбился? Прав был царь россов, когда говорил, что любовь, это как невидимая, арбалетная стрела. Её не увидишь, и не поймёшь, а только почувствуешь, как сильно изменился окружающий мир.
Будто ощутив на себе взгляд воеводы, Эрли вздрогнула, и открыла глаза. Большие, карие, они вспыхнули радостью, и её рука сжала ладонь Рутгера. Это было как прикосновение к огню – жарко, боязно, но это не было больно. Это было приятно.
– Ты пришёл… – Слова не были ни вопросом, ни ответом. Они были утверждением, в каком слышалось облегчение, словно этого ждали очень большой срок, и наконец, это произошло.
– Как ты себя чувствуешь? Что с тобой?
Эрли нахмурилась, и Стальной Барс понял, что она ждала от него совсем не этих слов. Каких? И что это за слова, какие так трудно вспомнить и произнести?
Маленькая ведьма немного помолчала, будто прислушивалась к своим ощущениям, и только после этого ответила:
– Плохо. Я слышу дыхание Невидимой Смерти.
– Но здесь живут люди. Ты же сама их видела.
– Конечно. Но я увидела то, чего не заметил ты. Ты видел их лица? Их головы? Большинство из них лишены волос, и у многих есть зоб. Они больны, и не пройдёт пяти лет, как все они умрут. Тот, кто отмечен дыханием Смерти – обречён. Я же говорила, что чувствую её? И именно поэтому мне так плохо…
– Надо предупредить Микона! – Это была первая мысль Стального Барса, и даже приподнялся с кровати, но тут же опустился на место. А разве храбрый рус не знает об этом? Конечно же, все, кто несёт здесь стражу, знают, что давно отмечены дыханием Невидимой Смерти, и рано или поздно умрут из-за неё, и всё же они не покинут свой пограничный рубеж, как бы плохо им не было. Они давали клятву верности своему Владыке, и будут выполнять её до конца, пока не падёт последний воин, пока рука может сжимать меч.
Немного помолчав, воевода посмотрел в глаза Эрли. Та тут же закрыла их, и ему показалось, что её щёки даже слегка порозовели. Ресницы, скрывшие глаза мелко дрожали, губы приоткрылись, и всё тело девушки напряглось, словно она ждала чего-то. Чего-то такого, о чём Рутгер не имел ни малейшего понятия.
Виг смущённо кашлянул, прочищая горло, и поднявшись, глухо произнёс:
– В ближайшие дни мы отправляемся. Так что немного потерпи. Думаю, что там, дальше на юге, нет Невидимой Смерти. К тебе прислать кого-нибудь?
– Никого мне не надо присылать!– Зло ответила Эррилайя.– И сам уходи! Надоели вы мне все до смерти!
Не понимая вспышки её злости, Рутгер отошёл к двери, и уже взялся за скобу, как вдруг понял, чего от него ждали! Проклятье! Как он сразу не догадался об этом? Ведь он сам нередко ловил себя на мысли, что ему хочется поцеловать маленькую ведьму, и как-то дать ей понять, что она ему нравится! Она же ждала от него поцелуя! Так значит, он ей тоже нравится? Или это всего лишь выполнение предзнаменования, где гаарка становится женой Владыки? А станет ли он Владыкой? Впереди ждёт столько опасностей, что не мудрено потерять и голову. Нет! Всё-таки он ей нравится. Ему было приятно думать об этом, словно сердце что-то согревало изнутри, и не давало успокоиться.