Стальной Барс повернулся, чтобы вернуться к постели Эрли, но опять увидел, как зло блеснули её глаза, и остановился. Он понял, что момент упущен по его собственной глупости, и гаарка теперь его просто не подпустит к себе. Виг в нерешительности постоял несколько мгновений, потом кивнул головой, смущённо улыбнулся, и вышел из комнаты.
Ему хотелось с кем-нибудь поговорить об этом, успокоиться, что-то для себя решить, но он не знал, к кому пойти. Аласейа ушёл спать, а кроме него вряд ли кто-нибудь мог понять мечущееся сердце воеводы. Сардейл? Нет, он думает только о славе и битвах, ждущих его впереди. Герфур? Он в последнее время отдалился, стал каким-то не таким, каким был раньше. Кто же ещё может его выслушать, и что-нибудь посоветовать? Нет. Таких людей в отряде больше не было. Странно ощущать себя между многих людей одиноким. Так значит это всё-таки любовь? Или нет? О, Бессмертный Тэнгри! Кто может подсказать, что это?!
* * *
– Ты думаешь, я этого не знаю? – Микон горько усмехнулся, и безнадёжно махнул рукой. – Сюда ссылают всех неугодных, и поверь мне, что нет такой заслуги, за какую могли бы перевести в другое место. Тот, кто сюда попал, здесь же и умрёт. Ночью не видно, а вот завтра, с рассветом, ты увидишь наше большое, и просторное кладбище. Я хотел бы сделать так, чтобы оно было раз в десять меньше, но, к сожалению, это невозможно. Того, кто уже отмечен дыханием Невидимой Смерти – невозможно вылечить. Тут наши лекари бессильны, и всё, что мы можем, так это растянуть свою кончину на ка-кой-то срок. Одно спасение в пиве, и в вине! – Сотник поднял кубок, и, подмигнув Стальному Барсу, возвысил голос: – Воины! Русы! Поднимем кубки за наших новых друзей, сумевших пересечь Проклятые Земли, и пожелаем им смерти, достойной воинов!
Со всех сторон послышались крики, весёлый, беззаботный смех, и Рутгер вдруг понял, чем и как живут здесь, на границе, обороняя Руссию от мутантов. Они не заглядывают далеко. Им достаточно знать, что будет завтра. Им хватает и того, что у них уже есть. Чаша, полная вина, и кусок мяса на обед. Каждый из них знал, что неизлечимо болен, и то, что в глубине страны нет для них места. Да они и не собираются куда-то возвращаться. Здесь их дом, друзья, и братья по оружию.
Когда шум утих, Микон поставил пустой кубок на стол, и с иронией в голосе проговорил:
– В Егдере думают, что творят историю. А по-моему они просто за золото покупают спокойствие и целостность своих границ. Сколько волка не корми, он всё равно будет смотреть в лес. Так и наши соседи – кочевые племена. Император говорит, что не желает проливать кровь русов, и каждый год платит дань иноземцам! На это золото можно вооружить новые дружины, что разметают всех врагов, так, что от них останутся только воспоминания!
– Разве у Руссии много врагов? – Удивлённо спросил Стальной Барс. Он почему-то думал, что здесь дела обстоят совсем по-другому, чем на севере.
– Сейчас такое время, что среди племён нет былой дружбы. Каждый должен бороться за выживание, и рвать глотки другим, чтобы не вырвали самому. Здесь, на юге, не так-то и много земель, где бы ни бродила Невидимая Смерть.
Глядя, как в нише грубо сложенного камина огонь с аппетитом пожирает дрова, разбрасывая снопы искр, Рутгер подумал, что народная молва тысячу раз права, утверждая, что глядя в угли костра можно увидеть своё прошлое, а если приглядеться, то и будущее. Он снова был там, где могилами друзей, словно вехами, был отмечен весь его путь. О Бессмертный Тэнгри! Как же они были отчаянно наивны и самонадеянны! Смелы до безумия, и верили в то, что сотня храбрецов никогда не сможет затеряться на просторах Обитаемого Мира. Что, встав плечом к плечу, и сомкнув щиты, они могут выстоять против любого противника. Нет, это совсем не так. Они могут просто отсрочить на небольшой срок свою смерть, и только. Последний бой с волками, или можно сказать с оборотнями, наглядно доказал это.
Напрасно он пытался успокоить терзающееся сердце, говоря, сам себе, что они воины, и их призвание умирать в лучах славы, или доживать свой век инвалидом, в почёте, окружёнными семьёй и родственниками. Он помнил имя каждого погибшего, мог сказать несколько слов о нём самом, и всё так же винил себя в их смерти. Почему он не настоял, чтобы они взяли намного восточнее, где когда-то проходили торговые караваны, а послушал своих товарищей? Наверняка сейчас бы дружина была более полнокровной, и где-то в Проклятых Землях, возле каменных плит, густо политых кровью, не было могильного кургана с тридцатью четырьмя телами.