– Бессмертный Тэнгри сохранит меня для тебя. Принеси ему в жертву белого петуха, и он будет благосклонен ко мне на поле брани. Верь мне, мы победим, и отбросим врага от Ортера.
– Я верю в это, но какой ценой достанется победа? Сколько сирот и вдов будет в этом городе уже вечером? Сколько новых могил появится на кладбище?
– Разве мы можем это остановить? Единственное, что я могу, это взять в руки меч, и ринуться в битву!
Альте согласно кивнула, и, опустив, было голову, снова подняла её, с жадностью вглядываясь в загорелое, мужественное лицо, словно хотела запомнить и отложить в своей памяти каждую чёрточку, каждую морщинку, чтобы помнить его вечно, пока бьётся в груди горячее, любящее сердце.
Грозно заворчал боевой рог, созывая воинов в строй, и Норд, вдруг подумав, что больше никогда не увидит девушку, поцеловал её со всей той нежностью, на какую был способен. Она ответила, подалась на встречу, неожиданно остановилась, и расплакалась, закрыв лицо ладонями.
Растерявшись, Норд опять прижал её к себе, и шептал в маленькое ушко какую-то ерунду, которую потом не сможет вспомнить, унесясь мыслями куда-то далеко, туда, где звенят мечи, умирают и становятся героями воины. Что ждёт его впереди? Сможет ли он выжить в жестокой сече?
– Норд! Враг не будет тебя ждать! – Лорд Мортрей остановился рядом, и, сняв рогатый шлем, не слезая с коня, улыбаясь, заметил: – Это и есть та девушка, что свела с ума моего сотника и лишила его покоя? Ради такой красоты не жаль отдать и жизнь!
Альте слегка зарделась, опустив голову, и, смахнув с лица слёзы, нерешительно улыбнулась.
– Вот так-то будет лучше. – Продолжил лорд. – У вигов есть замечательная поговорка: «Не умирай раньше смерти», так что мы ещё покажем проклятым варварам!
Мортрей подобрал поводья, и, ударив гарцующего коня шпорами, направил к начавшему выравниваться строю. В звоне оружия, с шутками и смехом, на обширной площади Ортера выстраивалась сила, способная остановить полутысячу перманов, идущих сюда, чтобы разорить город.
Блестели доспехи харвеллов и сивдов, вставших в один строй, сине-красные, вижские щиты вытянулись в длинную цепочку, а поднятые в небо копья напоминали какой-то странный лес, где макушки деревьев заменяли остро отточенные наконечники. Глядя на эту мощь, как-то не верилось, что где-то есть ещё более многочисленное и сильное войско. Не хотелось думать, что все они могут погибнуть, а скорее всего так и будет, в битве с превосходящими численностью перманами.
Как ни было трудно, сглатывая комок, застрявший в горле, Норд отошёл от любимой, и встал в строй, во главе своей поредевшей сотни. Он оглянулся, посмотрел на лица боевых товарищей, раскрашенных чёрной сажей на манер вигов, и почувствовал, что его начинает переполнять гордость за то, что и он принадлежит к мужественному и непокорному сословию воинов. Пусть их ждёт впереди только смерть и кровь, пусть у них нет будущего, зато у них есть настоящее, заполненное безумными подвигами, и о них будут вспоминать в стране Лазоревых Гор и по прошествии нескольких поколений.
Перед строем прогарцевал на коне Мортрей, остановился, и долго, задумчиво вглядывался в лица тех, с кем ему завтра предстояло идти в бой. Конь, почувствовав настроение хозяина, успокоился, и стоял смирно, словно боялся потревожить невесёлые мысли, бродящие в голове лорда.
– Воины! Завтра нам предстоит жестокая сеча, из какой не все смогут вернуться домой. Сможем ли мы остановить перманов? Да, нас мало. Да, мы не виги, обучающиеся воинскому искусству с колыбели, но мы сможем защитить свои семьи! Если будет нужно, мы поляжем все, но не пропустим врага! Пусть это будет наш последний бой, и всё же мы сможешь показать варварам, как умеют умирать воины страны Лазоревых Гор!
Мортрей выхватил меч, и поднял его над головой. В едином порыве, воодушевлённые речью лорда, харвеллы и сивды воздели к небу своё оружие, и Ортер огласили воинственные крики.
Теперь Норд был готов умереть ради любимой женщины, ради того, чтобы она продолжала жить, рожать детей, чтобы светились радостью бездонно-голубые глаза, и чтобы просто смогла найти своё, так безумно нужное ей, женское счастье.
* * *
Мортрей помнил этот овраг с детства, и немного подумав, так и не смог представить себе более лучшего места для засады. О, как сладко замирало сердце, когда он соскальзывал по крутому склону вместе с товарищами по играм, вниз! Как было здорово прятаться в густых кустах на обрывистом берегу, и представлять, что попал в неизведанную страну, где на каждом шагу ждут опасности, и невероятные приключения! Здесь же проходили военные игрища, устраиваемые отроками ежегодно, когда обучались искусству войны. Мог ли он тогда предположить, что спустя двадцать лет, настоящий враг, ступит на его землю, и ему придётся устраивать здесь засаду, чтобы уничтожить иноземцев?