Хардур улыбнулся, и в его глазах заблестели скупые, старческие слёзы:
– С кое-каких пор воины не хотят иметь дела с лордами. Скажу больше – они хотят вырезать их всех, как это было четыре века назад. Но сейчас идёт война, и мы должны объединить свои усилия. Мы не будем торопиться к Очагу Бессмертного Тэнгри, и убьём столько врагов, что Герои древности будут нам завидовать. Повелевай, и мы выполним любой твой приказ!
– Нужно сжечь мост, чтобы перманы не смогли подтащить таран. Стены высоки, а ворота крепки. Они не смогут ворваться в замок, но нам всё равно понадобится помощь.
– Ты предлагаешь послать гонцов в Россу, к дивам и кверкам?
– Они уже не раз были нашими союзниками, надеюсь, что они не оставят нас и теперь.
– Царь Аласейа сейчас вместе со Стальным Барсом в степях, а наместник Иштер не обладает правом водить войско. «Железнобокие» не придут к нам на помощь, а без их тяжёлой конницы будет трудно разбить перманов.
Фельмор порадовался тому, что старик переступил через свою непомерную гордость, и начал думать, прислушиваясь к гласу разума, а не безрассудства.
– В Россе есть вече, и надеюсь, что оно решит выслать войска к нам, и один раз нарушит Древний Закон. Помни – речь идёт об уничтожении страны Лазоревых Гор.
– Если вече не решит преступить закон, то нам останется молить Богов, и принести им огромные жертвы!
– Боги давно отвернулись от нашей страны, и нам остаётся рассчитывать только на себя. – Вздохнув, грустно добавил Фельмор, и, увидев недоверчивый прищур единственного глаза советника, заверил его: – Я не ищу будущего оправдания. Я хочу всего лишь победить в этой войне, а там будь, что будет. Если Совет Вождей решит, чтобы я потерял голову на лобном месте, что ж, так тому и быть.
– Я слышу слова истинного вига.
– Да. – Лорд кивнул. – Я уже стал забывать, что это значит. Так ты сожжёшь мост?
– Нам понадобится несколько кувшинов с земляным маслом, и все арбалетчики, чтобы под прикрытием их стрел мы смогли без препятствий разжечь большой пожар!
– Так действуй! А я тем временем составлю несколько свитков для наших союзников. Ведь не может быть, чтобы к нам на помощь никто не пришёл! Союз северных племён ещё не распался, и мы, конечно, ещё можем надеяться.
* * *
Вальхар смотрел на стройные ряды приближающихся к стенам Роунфала перман, и чувствовал, как сердце наполняется каким-то необъяснимым спокойствием. Наконец-то! Время переговоров прошло, и наступило время мечей. Ему никогда не нравилось попусту сотрясать воздух словами, и слышать в речах врагов угрозы. Его всегда так и подмывало сорвать переговоры, и, выхватив меч, перебить всех, кто приходил к нему под белым флагом. Что толку убеждать противника в том, что он получит достойный отпор, если он уверен в своей победе? Нет, скорее всего, переговоры и затеваются потому, что враги чувствуют слабость! Это не про вигов. Они всегда знают свою силу, даже если их всего несколько десятков, против нескольких сотен.
Савгон со свойственной ему хитростью что-то два дня выторговывал у перманов, заостряя внимание на каждой мелочи, тянул время, чего-то выжидая, и когда враги отвергли все условия, просто улыбнулся, и послал переговорщиков подальше. Это было и неожиданно, и забавно. Перманы какое-то время удивлённо молчали, а воины, стоящие на стене, оглушительно захохотали. Немудрёные, грубые слова вождя клана Стремительной Рыси запомнили, и вспоминали всё время со смехом.
От врага не было никаких известий больше суток, только где-то на опушке леса стучали топоры, и всем было ясно, что для Роунфала готовится что-то страшное, что, по мнению перманов, должно стереть его с лица земли. Но и защитники города не теряли времени даром. На стены были подняты камни, брёвна, кувшины с земляным маслом, в больших чанах кипела смола. Вооружались все, от мала, до велика. Старики точили топоры, а отроки, коим ещё не исполнилось и пятнадцати лет, неуверенно натягивали тетивы луков. Роунфал был готов к жестокой сечи.
И вот она, началась. На рассвете заревели боевые рога перманов, послышались команды на незнакомом, гортанном языке, и к стенам, ровными колоннами, прикрываясь щитами, пошли враги. Приступ! Кто выживет после жаркого, кровавого боя? Вот этот харвелл, ещё с вечера начистивший свои доспехи, и, прищурившись, смотрит, как приближаются перманы? Или вот этот мальчик, в слишком большой для него кольчуге, нервно теребящий оперение стрелы? Есть ли у них будущее? Увидят ли они бледную, ночную луну, и звёзды, к коим хочется полететь, раскинув руки?