– Ты готов выслушать слова лучезарного? – Спросил толстяк, и сразу же, не дожидаясь ответа вига, провозгласил так громко, как только мог, что его наверняка услышали на всех близлежащих улочках: – Великая милость пала на тебя, и наш всемогущий император приглашает тебя разделить с ним радость от грандиозных ежегодных игр, что когда-либо проводились в Егдере, посвящённые нашим богам Сварогу, и Христу Спасителю!
Внезапно Стальной Барс обратил внимание на то, что выглядит настоящим нищим в своём самодельном, зачернённом доспехе. Его можно было принять на самого захудалого оборванца по сравнению с любым гвардейцем императора!
Виги никогда не думали о такой мелочи как золочёный панцирь, богато отделанное оружие. Они ценили только крепость доспеха, и то, как звенел в руках меч, пьющий кровь врагов. Для чего всё это? Разве золочёный горжет лучше держит удар, чем обычный, стальной? Или меч, в рукоять коего вставлены драгоценные камни, острее, и лучше сбалансирован? Конечно, нет! И всё же, было бы совсем неплохо меть что-нибудь эдакое, чтобы можно было без стеснения предстать перед каким-нибудь властителем.
Воевода пытался вспомнить, в чём он последний раз видел Владыку страны Лазоревых Гор, и с удивлением отметил про себя, что помнит только меч власти из чистого золота, его корону, украшенную рубинами, и всё! Что было на нём одето тогда, на Совете Лордов? Парчовый камзол, или позолоченный доспех? Теперь это уже не важно. О! Кто бы подсказал, что нужно сейчас делать! Все слова и уроки царя россов куда-то улетучились, и Рутгер действительно не знал, что ему делать. Бессмертный Тэнгри! Идти в бой, обнажив меч, значительно легче, чем запомнить все эти ненужные церемонии!
Молчание затягивалось. Чувствуя на себе десятки пар глаз, Стальной Барс собрался с духом, и, пытаясь на ходу украсить свою речь высокопарными словами, как Эддик, произнёс:
– Для меня большая честь присутствовать на играх, каким в Руссии предаётся такое значение, а уж тем более быть недалеко от Солнцеликого и видеть его. – Воевода немного помолчал, быстро взглянул на лицо толстяка, и по его довольной улыбке понял, что всё сделал правильно. – Могу я узнать, когда начнутся игры?
– В полдень сегодняшнего дня. Тебя и твоих людей будет сопровождать уже знакомый тебе сотник Болевил с гвардейцами.
Из однообразного строя русов на коне выехал воин, и Рутгер узнав того самого сотника со шрамом на голове, кивнул ему.
Снова прозвучали трубы, заглушая все другие звуки, и Эддик, поворотив лошадь, медленно поехал в образовавшийся коридор между русами. Было в этом что-то забавное, напыщенное, и воевода, не привыкший к таким торжественным действиям, невольно улыбнулся.
Сотник русов перехватил его взгляд, обернулся, и, усмехнувшись, вслух произнёс:
– Сочту за честь сопровождать тебя на Большую Арену.
Рутгер посмотрел в глаза Болевилу, и ему вдруг показалось, что такие глаза не могут солгать, и их обладатель сможет ответить на любой неудобный вопрос, интересующий иноземца. Спросить? А вдруг он ответит на него, и на одно из неясностей, окружающих вигов, станет меньше?
Он, взяв сотника за локоть, и пользуясь тем, что поднялась небольшая суматоха, вызванная отъездом императорского гонца, отвёл его немного в сторону, и, решив не юлить, спросил напрямик:
– Почему нас так усиленно охраняют? Чем это вызвано? Разве император боится нас?
– Солнцеликий выше всего этого! – Напыщенно ответил Болевил, чем стал похож на надувшегося от важности Эддика, и воевода почему-то сразу понял, что это не искренние слова сотника, а маска, какую ему сейчас удобно носить. В голове промелькнуло несколько догадок, но ни на одной воевода не остановился, ожидая дальнейших слов руса. А тот тем временем осмотрелся, убедился, что их никто не сможет подслушать, и чуть понизив голос, доверительно произнёс: – Наши князья долго не могли решить, что с вами делать. Кое-кто предлагал вас попросту уничтожить, и видел в вас союзников вурдалаков.
– Более глупого предположения трудно представить. – Улыбнулся Стальной Барс. – Разве мы похожи на мутантов, и в наших жилах не бьётся красная, горячая кровь?
– Вы пришли из-за Проклятых Земель, где, как мы считаем, уже тысячу лет нет людей, а обитают только Изменённые. Так что же мы должны были подумать?
– Так значит, за неделю, что мы провели здесь, на этом постоялом дворе, вы всё-таки поняли, кто мы такие?