О! Если бы получить хоть какие-то вести от лорда Архорда! Что с ними? Живы ли они? Как там ассан? Выполнил ли он его заказ? Смогли ли они найти убежища Древних Богов? Не важно. В любом случаи Фельмора может удовлетворить только гибель отряда Стального Барса. Пусть он дальний родственник. Это такая мелочь, и не стоит обращать на неё внимания! Это просто случайность, о какой тут же надо забыть, не более.
А ведь лорд Сатвел смог его перехитрить! Когда же это началось? Со дня предательства Бирхора, или чуть раньше? Жаль, что секретарь умер недостаточно медленно. Див немного поторопился, и жизнь бывшего доверенного лица прервалась так внезапно и так быстро! Если бы можно было всё вернуть назад хотя бы на месяц и сделать всё немного по-другому! Лучше, и так, чтобы избежать многих перегибов.
Издалека донёсся глухой, тяжёлый удар, заглушивший на мгновение стук топоров. Мастеровые замерли, с тревогой глядя в сторону источника звука, и через пару ударов сердца с новой силой принялись за работу.
Время не ждёт. Если в ближайшие два дня ничего не предпринять, то перманы с помощью своих катапульт смогут пробить стены, и ворваться в замок. А там… Взбешённые упорным сопротивлением, и потеряв сотни своих соплеменников, они не будут смотреть на то, кто держит в руках оружие, а кто нет. Они просто вырежут всех подряд, утоляя свою ярость и злость.
– Мой лорд! Прибыл гонец от вождя клана Снежных Барсов, Вальхара – Однорукого!
Фельмор вздрогнул, и укорил себя за то, что предавшись собственным мыслям, не услышал, как к нему приблизился страж из его личной охраны. Проклятье! Надо быть внимательнее, а то так можно будет прозевать и собственную смерть!
Лорд резко обернулся, и опёрся о подоконник высокого, узкого окна. Перед ним стоял харвелл в зачернённых, как у вигов, доспехах, в шлеме воина Тайной Стражи, с гребнем перьев белой цапли. Если раньше бы Фельмор обязательно отчитал его за нарушение, то сейчас промолчал. Какое теперь это имеет значение, если, может быть, совсем скоро замок будет взят, и все его защитники погибнут? Если харвеллам хочется походить на вигов, если это им придаёт смелости и ярости в битве, то почему бы и нет?
– Вальхар лишился руки два месяца назад при защите Волчьих Ворот, и ему уже дали прозвище? Во истину, народная молва быстра, как полёт арбалетного болта. – Тихо произнёс лорд, потом вскинул глаза на телохранителя, и так же тихо, всё ещё пребывая в какой-то задумчивости, спросил: – А какое прозвище у меня?
Харвелл смутился, немного помолчал, и наконец, ответил:
– Мне это неизвестно, мой лорд.
– Действительно ли это так? – Напирал Фельмор, и, заметив, как лицо воина заливает румянец, а сам он не знает, куда спрятать глаза, снисходительно его успокоил: – Не обращай внимание. На самом деле мне это совсем не важно. Нашли тело Владыки Альгара?
– Нет, лорд. Но мы прикладываем все усилия, чтобы вернуть его вдове и детям. Нам очень мешают катапульты перманов. Погибли уже многие добровольцы!
Фельмор посмотрел на золотой меч, лежащий на плитах пола, и отражающий слабый солнечный зайчик. Капризы судьбы бывают странными, а цепь жизни Бессмертного Тэнгри состоит из разных, совершенно не похожих друг на друга звеньев. Владыка Альгар был слабым, безвольным правителем, не то, что старший брат, и почти ничего не сделавшим для страны Лазоревых Гор, и всё же, каким его запомнят потомки? Будут ли его имя вспоминать с благодарностью, или предавать страшным проклятьям?
– Ваша милость, гонец от вождя клана… – Опять начал было страж, но его нетерпеливо перебил лорд:
– Да-да! Я помню! Зови его быстрее!
Харвелл, позвякивая кольчугой, скрылся в дверях. Не прошло и нескольких мгновений, как в залу вошёл заул. Хоть он и был одет в доспехи вигов, а лицо выкрашено в чёрный, боевой раскрас, его с головой выдала походка, и какие-то порывистые движения. Все, принадлежащие сословию воинов, двигаются совсем по-другому. Лорд не смог бы этого объяснить, просто почувствовал, что это не воин с рождения, а заул, когда-то служивший в войске, но так и не сумевший избавиться от своей природной неловкости.
Гонец опустился на одно колено, поклонился, и надтреснувшим, усталым голосом прохрипел: