Большая Арена была так же когда-то разрушена, но благодаря долгим, многолетним стараниям людей, большая часть руин была восстановлена, и теперь там и тут виднелись участки стен со свежей кладкой. Сразу было видно, да и не трудно было догадаться, что и Древние Боги использовали это место для своих игр. Огромное, овальное поле, усыпанное жёлтым песком, и каменные, широкие скамьи, уступами, один над другим, поднимались ввысь, чтобы закончиться большими полотняными покрывалами, предохраняющих зрителей от палящих солнечных лучей, или нудного, мелкого дождя.
Всё здесь было в диковинку, и всё непривычно. Удивляло количество, и разнообразие людей на скамьях. Здесь можно было встретить и нищего, одетого в грязные лохмотья, и уважаемого, толстого купца, разряженного в шелка и бархат. Вот смотрит на вигов хмурый рус, в посеребрённых доспехах, словно ожидает от них нападения. Вот шепчутся и задорно улыбаются девушки, сбившись в беспокойную стайку. Вот со снисходительной улыбкой разглядывает пришельцев какой-то важный господин, в окружении телохранителей. Всё здесь смешалось, и утонуло в непрерывном гвалте, от коего, кажется, можно сойти с ума.
Эррилайя стремительно побледнела, и, охнув, судорожно ухватилась за руку воеводы, повисла на ней, словно потеряла силы. Тот сразу же отозвался, с тревогой заглянув ей в глаза:
– Что? Что случилось?
Сквозь стену гомона, что было невозможно пробить, он смог разобрать слова, прошёптанные побелевшими, обкусанными в муке, губами:
– О, боги! Я чувствую смерть! Здесь всё пропитано смертью! Рут! Я боюсь за тебя!
– Чего же ты испугалась? – Как можно беззаботнее улыбнулся Стальной Барс. – Мы каждый день с ней встречаемся, и даже, можно сказать, породнились!
– Нет-нет! Это совсем другое! – Поспешно проговорила маленькая ведьма. – Здесь опасность грозит тебе! Я чувствую тучи, и в них набухают молнии…
– Пока меч будет у меня в руке, со мной ничего плохого не может случиться! Да и тебя я всегда смогу защитить!
Девушка слабо улыбнулась, и, кажется, заставила себя поверить словам Рутгера. Она хотела ему верить, и просто жаждала знать, что всё будет хорошо.
Болевил указал места вигам, откуда пришлось согнать с помощью русов, каких-то нищих, и прокричал:
– Ещё немного терпения! Скоро здесь будет тише, и Солнцеликий освятит Большую Арену! Помните всё, о чём я вам говорил!
Действительно, всё утро сотник объяснял традиции, и ритуал проведения игр, но там было столько сложностей и различных особенностей, что воевода сейчас был не уверен в том, что всё смог усвоить правильно. Ведь всё это было просто невозможно упомнить! Он был уверен, что человеческий мозг не в силах отпечатать это в себе. К тому же кое-какие обстоятельства вызывали вопросы, на какие Болевил не мог ответить, а просто переводил разговор на другую тему. Несомненно, он что-то знал, но до поры до времени отмалчивался. Почему зрителям запрещалось приходить на игры с оружием, а вигам об этом даже не напомнили?
Рутгер осмотрелся, и среди пёстрой, разномастной толпы не заметил ни одного человека с мечом, или кинжалом. Во всеоружии были только воины, следящие за порядком, и как-то так получилось, что больше всего их было возле, пока пустой ложи императора, и в небольшом отдалении от мест, занятых вигами и россами. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сразу догадаться, что к пришельцам относятся настороженно, хотя они и заявляли о своих мирных намерениях не раз.
Возбуждение постепенно сходило на нет, люди рассаживались по местам, разговоры стихали, и Стальной Барс с удивлением заметил, что многие из зрителей доставали свёртки с едой, чтобы тут же, никуда не удаляясь, перекусить.
Проследив за его взглядом, сотник улыбнулся, и пояснил:
– Многие пришли ещё с раннего утра, чтобы занять места получше, и естественно, проголодались. Игры будут идти несколько дней, так что многие здесь будут жить, чтобы не пропустить что-то интересное.
– Неужели их сердца будут холодны и бесстрастны, чтобы смотреть на это кровавое зрелище? – Как-то обречённо, с болью в голосе спросила Эрли, и воеводе сразу стало понятно, чего ей стоит сидеть рядом с ним, и держать себя в руках.
– Человек сам по себе кровожаден, и страдания себе подобного многим приносит только радость. – Болевил немного помолчал, и, посмотрев в глаза Эррилайе, то ли просто сказал, то ли спросил: – Ты странная ведьма. Ты чувствуешь боль других, чужих, незнакомых тебе людей. Такое я вижу в первый раз.