– Конечно. Ты тоже не лезь на рожон. – Норд неуверенно улыбнулся, и быстро повернувшись, не оглядываясь, зашагал вдоль опушки, ощущая, как по щеке скатилась, и запуталась в рыжей бороде, слеза.
* * *
Глава 7.
Пожиратель Душ скривил разбитые губы, и в страхе закрыл глаза. Он не питал каких-то иллюзий на счёт себя, и понимал, что ещё совсем недавно он был одним из любимцев зрителей, а сейчас они требовали его смерти, и она не заставит себя долго ждать, в лице этого странного, быстрого, как молния, чужеземца, которому так никто и не успел нанести хоть какого-нибудь, пусть даже лёгкого, ранения. Он двигался слишком быстро, и слишком много палачи совершили ошибок, пока пытались его окружить. Они не успели моргнуть и глазом, как он прыгнул к ним, отбив выпад одного из убийц, вспорол тому брюхо. Чужеземец и второго палача убил так же, выпустив кишки, и теперь Пожиратель Душ был уверен, что он тоже умрёт в жутких мучениях.
Стальной Барс видел страх в глазах поверженного противника, слышал, как приветствуют его переполненные трибуны, и всё это переполняло его сердце необъяснимой, сумасшедшей радостью, кружащей голову, и пьянила больше, чем кувшин неразбавленного, батгейского вина. Такого он не испытывал ни в одной битве, когда осознавал, что стал победителем.
Он вернулся к лежащему на кровавом песке палачу, и, пробив стальной панцирь, вонзил в его живот, меч. Если бы Пожиратель мог, то закричал, так велика и чудовищна была боль, но сейчас он тихо застонал, и не в силах больше выносить всего этого, попытался свернуться в клубок, чтобы как-то унять бушующий внутри него пожар. В тухнущем сознании мелькнула мысль, что это будет продолжаться безгранично долго, и он пожелал себе только одного – быстрой смерти.
Когда шум толпы стал немного затухать, над Большой Ареной пронёсся звонкий голос:
– Невероятно, но чужеземец из далёкой страны Лазоревых Гор одержал блестящую победу! Он сделал всего несколько ударов мечом, и каждый его удар приносил смерть! Мы запомним его как самого быстрого бойца за всю историю существования Большой Арены! – Голос на мгновение замер, и продолжил с новой силой: – Согласно законам Руссии, теперь государственный преступник переходит в собственность победителя, и ещё неизвестно, повезло ли ему! Ещё раз поприветствуем Стального Барса! Он надолго останется в наших сердцах!
Под не затихающий шум толпы, слыша, как выкрикивают его имя, Рутгер поднялся на трибуны, где его не менее шумно встретили воины отряда. И виги, и россы, и сивды, каждый считал своим долгом сказать ему хоть пару слов, и в знак одобрения похлопать по плечу.
– И когда ты научишься махать мечом? – С укоризной, недовольно спросил Сардейл. – Уже сотый раз я ставлю на то, что ты провозишься дольше, чем обычно, и каждый раз оказываюсь должен Герфуру кучу монет! Неужели трудно уважить старика, и нанести ещё несколько ударов мечом?
– Разве я не победил? – Всё ещё разгорячённый после схватки, спросил воевода с улыбкой. Его забавляло ворчание ветерана, и другим он, наверное, не смог бы себе его представить.
– Слишком быстро всё это происходит.
– Я знала, что так будет! – Воскликнула Эррилайя, подалась вперёд, к Рутгеру, и тут же остановилась, густо покраснев, и запнувшись на полуслове. О, как ему хотелось обнять эти угловатые, хрупкие плечи, вдохнуть одуряющий запах волос, заглянуть в бездонные глаза, и почувствовать на устах вкус её губ! Но нет! Решительный в схватке, он опять промедлил, всего чуть-чуть, и момент был упущен.
Виги расступились, и вперёд вышел Микон. С трудом он опустился на колени, и прохрипел, опустив голову:
– Я твой раб, и готов умереть за тебя…
– Встань! – Потребовал воевода. – Не для того я сражался, чтобы мои друзья стояли на коленях. Я бы обнажил меч за каждого, кто стоит рядом со мной, и с гордостью могу назвать своим братом.
Стальной Барс всмотрелся в лица воинов отряда, и заметил, что они расцветают улыбками. Теперь он уже не чувствовал упоения от победы. На место торжеству пришла усталость, вытеснив всё другое без остатка. Как ему хотелось снять доспехи, отложить меч в сторону, напиться холодной, до ломоты в зубах родниковой воды, закрыть глаза, и очутиться где-нибудь возле Андвея, лежащим на мягкой, густой траве, растущей только на севере! Ему хотелось ощутить всем телом уже забытое прохладное дыхание ледников, увидеть горы, почувствовать себя на краю Обитаемого Мира, и он даже закрыл глаза, чтобы хотя бы на два удара сердца представить себе это…