– Что ты хочешь этим сказать?
– Как это ни грустно, но империя доживает последние дни. Я уверен, что не пройдёт и года, как чернь поднимется, и уничтожит наше государство. Слишком много у нас рабов, и слишком мало сил, чтобы удержать их в узде.
– Может, всё не так плохо? – Попытался успокоить руса воевода, видя, с какой горечью в голосе тот говорит. Ему даже показалось, что ещё немного, и тот бросится грудью на меч, чтобы прекратить свои душевные страдания.
– Нет, всё очень плохо. Император ужесточает законы, увеличивает поборы и налоги, словно не видит, что творится в стране. Конечно, чернь сдерживает страх перед гвардией, но надолго ли его хватит? У нас есть поговорка, что прижатый к стене котёнок превращается во льва, так что это как нельзя подходит к тому, что происходит. Я чувствую, что грядут большие перемены, и Руссия захлебнётся в своей собственной крови.
– В стране Лазоревых Гор тоже не всё так хорошо, как тебе могло показаться из наших разговоров. – Решился на доверительный шаг Стальной Барс, и, не заметив во взгляде Аласейа осуждения, закончил: – У нас происходит то же самое, и когда наступит этому конец, неизвестно.
– Мой воевода… – Подошедший Вальгер опустился на одно колено, и выжидающе посмотрел на него, не решаясь при чужаке произнести то, что хотел сказать.
– Говори, друг мой. Болевилу можно доверять.
– Оружие и припасы распределены между воинами. На постоялом дворе собраны все факелы, что мы смогли найти, и сделаны ещё несколько десятков штук.
– Отлично. – Кивнул Рутгер. – Всем ужинать, и быть готовыми по первому сигналу выступить.
Едва десятник отошёл, Болевил удивлённо спросил:
– Не значит ли это то, что вы собрались ночью пробиваться к границе? Но ведь это невозможно!
– Мы – виги. – С гордостью ответил Стальной Барс: – И поверь, мы можем совершить невозможное. Мы спустимся в подземелья упырей, где нас не будут преследовать гвардейцы.
Рус отшатнулся от воеводы, словно тот был прокажённым, и какое-то время потрясённо молчал, не веря в то, что только что услышал. Потом изумлённо посмотрел на воинов, стоящих рядом с Рутгером, и только тогда, обретя дар речи, смог выдавить из себя:
– Так может быть и прав был лорд Архорд, когда на дороге в Егдер сказал, что вы все сумасшедшие.
– Ты сказал, лорд Архорд? – Прорычал Сардейл. – Подайте мне его сюда! Я попотчую его своей секирой, и будь я проклят, если он не останется доволен!
Его слова, полные ярости, вызвали добродушный смех. Не смог сдержать улыбки и воевода. Он повернулся к Болевилу, и беззаботно спросил, будто речь шла о чём-то обыденном, о том, что он проделывал по несколько раз в день:
– Что же тебя так удивило? Ты же сам говорил, что в своё время сражался с вурдалаками. Так если смог ты, то почему не можем и мы?
– Рутгер, ты слишком молод, и самоуверен. – Рус немного смутился, так как только что, почти обвинил воеводу в глупости, и не знал, что он может предпринять: – Прости. Я совсем не это имел в виду.
– Говори как есть. – Кивнул Стальной Барс. – На такие мелочи я не обращаю внимания, но на будущее: будь осторожнее со своим языком. Когда-нибудь в запале вылетевшее слово будет стоить тебе жизни.
Сотник гвардейцев кивнул в знак согласия, и краем глаза, посматривая на обменивающихся ударами, разминающихся, пока готовится ужин, воинов, продолжил:
– Вы хорошие бойцы, возможно лучшие, каких я когда-либо видел, но упыри быстрее и сильнее любого человека. У вас против них нет ни одного шанса.
– Если вурдалаков можно убить, то значит, мы убьём их. Если есть вход в подземелья Егдера, значит, есть и выход, как бы далеко он ни был. Будь уверен, мы сможем это. Северяне не останавливаются ни перед чем. Лучше скажи мне, каких подлостей можно ещё ожидать от лорда Архорда? Это заботит меня больше, чем какие-то упыри.
– Я не состою в свите императора, но через гонца Эддика мне кое-что удалось узнать. Великий князь очень любопытен, и умеет задавать вопросы, чтобы выведать даже то, о чём говорить совсем не хочется. Ваш лорд сделал всё, чтобы в вас увидели угрозу императорскому престолу, и заранее приговорили к рабству. Обвинили во всём, разве только что вы не едите мясо убиенных младенцев. Что же между вами произошло, если он так переполнен ненавистью?
– Надеюсь, что мы ещё встретимся. – Зло прошипел воевода.– И тогда я уже не буду сдерживать себя каким-то мнимым благородством, а поступлю, как всегда делали наши предки. Враг должен быть уничтожен любыми средствами.