– Из подземелий Егдера ещё никому не удавалось выйти. – Снова вернулся к волнующему его разговору Болевил.
– Значит, мы будем первыми! – Воскликнул Рутгер.– Что ты знаешь о подземельях, что может нам как-то помочь?
– Мне, как и большинству русов, известны только слухи, что постоянно дополняются людьми, никогда там не бывшими, и не видевшими упырей.
– И всё-таки. – Настоял виг, и сотник не стал более сопротивляться, понимая, что лучше знать хоть слухи, чем вообще ничего.
– Подземелья были построены ещё в древности, до Апокалипсиса, для чего, мы не знаем. Есть только догадки, но, по-моему, ни одна из них не верна. Считается, что Древние Боги прорыли их для того, чтобы укрыться от Конца Света, где их обвалы и похоронили заживо. Невидимая Смерть изменила их, и они стали нежитью, способной жить в темноте и питаться человеческим мясом. Русы знают только о вурдалаках, но кто знает, что там может быть ещё! Может там есть ещё что-то более страшное, то, что никогда не должно увидеть солнечного света! Они наводят на нас ужас, и в то же время мы их боготворим, ведь они Древние Боги! Они те, кто создал наш мир!
– Плохое наследие они нам оставили.– Задумчиво пробормотал Стальной Барс. Противоречивые чувства теснили его сердце. Он не боялся встречи с неизведанными, опасными существами. Верил, что пока рука может сжимать меч, он сможет постоять за себя, как и каждый из воинов отряда. Больше он переживал за Эррилайю, Йеге, и за тех, кто ещё до конца не оправился от былых ран. Они все доверяют ему, и готовы выполнить любой его приказ, но не ведёт ли он их на верную смерть? Смогут ли они выстоять против упырей? Сколько их там? Сотня? А может, тысячи?
* * *
Глава 9.
Никогда ещё лорд Парфтек не чувствовал себя так плохо. От собственных догадок и мыслей становились то жарко, то холодно, отчего своё будущее виделось ему в ещё более мрачных красках.
Теперь-то он понимал, что самой крупной ошибкой Сатвела было то, что он призвал в страну Лазоревых Гор вечных врагов вигов, перманов. Почему же он думал, что когда будет убит последний воин, варвары отдадут ему власть над разорённой, ограбленной страной, всё ещё остающейся лакомым куском? Конечно, перманы давали клятву, но что может стоить их клятва, когда речь идёт об огромных богатствах? Ни одна клятва не сможет удержать варваров в узде! Разве это было трудно предвидеть? Теперь они как дикие звери, почувствовав вкус крови, никогда не остановятся!
В шатре, где он сидел, было достаточно прохладно, и он кутался в меховой плащ, боясь приказать, чтобы в его жаровню подбросили ещё углей. Подумать только! Он боялся варваров, находясь в лагере перманов, что пятый день безуспешно штурмовали Храм Бессмертного Тэнгри! Они несли тяжёлые потери, но раз за разом, с упорством дикарей шли на приступ, понимая, что в случаи успеха их ожидает богатая добыча.
Те немногие сивды, что у него остались, не рисковали отходить от его шатра слишком далеко, словно сами искали от лорда защиты, и, кажется, были готовы при первой же серьёзной опасности, разбежаться. Проклятье! Разве можно было полагаться на наёмников? Они хороши только в мирное время, когда меч обнажается для того, чтобы почистить и наточить его.
Лорд Парфтек вспоминал годы, проведённые в судейском кресле, когда он выносил приговоры при Владыке Альгаре, и то время казалось ему самым счастливым временем в его жизни. Он никогда не отличался какой-то особенной отвагой и храбростью, но тогда он чувствовал за своей спиной закон, что он представлял, телохранителей, и мечи Тайной Стражи, обязанные его защищать и приводить приговоры в исполнение. Теперь же этого ничего не было, и он ощущал себя беззащитным, не способным что-либо изменить. Кто для варваров судья? Всего лишь ничего не значащий человек, и его можно будет в любой момент убить, чтобы завладеть его золотом!
Лорд Сатвел приказал ему взять приступом Храм Бессмертного Тэнгри, и оставил в помощь какие-то особо дикие племена перманов, общей численностью в пятнадцати сотен. Вот тут судья струхнул не на шутку. Пока он не принимал никаких решений, ему казалось, что всё будет в порядке, и цель, что он себе поставил, была ближе с каждым днём, с каждым ударом сердца, и вот сейчас, всё это рухнуло! Он боялся гнева Бессмертного Тэнгри за то, что штурмует его Храм. Не то, чтобы он верил в его существование, или в то, что вообще какие-нибудь духи есть, просто ему казалось, что оскорбляя, обрекая на поругание бога, в коего так горячо верили виги, он освобождает из ада нечто такое, что его обязательно накажет.