– Один монах, двое россов, виг, и двое сивдов. Это была хорошая смерть. – Проговорил ветеран, и, вздохнув, добавил: – Геройская.
– Нас всех ждёт смерть. – Со злостью сказал кто-то из сивдов. – Мы не сможем пройти через подземелья. Этих тварей слишком много, и мы не сможем их всех перебить!
Воеводе было не интересно, кто это сказал, и спорить с ним, что-то доказывая, совсем не хотелось. Он думал о том, что является виновником смерти тех шестерых бойцов. Если бы он не повёл их в подземелья! Но что бы изменилось тогда? Останься они на постоялом дворе, им бы всё равно пришлось сражаться, и тогда живые завидовали мёртвым. Кто бы смог существовать в рабстве, каждый день ощущая на руках и ногах кандалы, и знать, что его жизнь зависит от настроения господина? В таком случаи смерть не самое плохое, что может случиться с воином.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что воевода завёл нас в ловушку? – Глядя в полумрак, еле сдерживая гнев, спросил Сардейл, и медленно поднялся, судорожно сжимая кожаную оплётку рукояти секиры. – Встань, и скажи мне это в глаза! Ваш хозяин перебежал на сторону врага, так почему же вы здесь? Почему не остались с ним?
Намечался серьёзный раскол в отряде, но Рутгер ничего не хотел делать. Ему было всё равно. Единственный сивд, кому он мог верить, это Ярв, а остальные наёмники, так, ни рыба, ни мясо. Чем меньше их останется, тем лучше. Никто не предаст, никто не посмотрит косо, пряча глубоко в душе ненависть, и можно будет не опасаться удара в спину. Виги, заулы и россы пойдут с ним до конца, каким бы он ни был, а вот наёмники… Чего от них можно ожидать?
Ассаны. Увгард, скорее всего, ошибается. Как мог ассан попасть в отряд? Разве такое возможно? Разве могут Герфур, или Эвгурн быть неуловимыми убийцами? Один друг с детства, другой уже успел доказать свою преданность, и дал клятву верности. Или клятва для него всего лишь ничего не значащие слова?
Сивды молчали, а Ярв вообще отошёл в сторону, желая этим подчеркнуть, что он с вигами, а не с телохранителями лорда-предателя. Воины устали, может быть немного подавлены, но Стальной Барс был уверен, что отдай он приказ, и виги вырежут наёмников, не задумываясь ни на мгновение. Они верили своему воеводе, и перестанут верить только тогда, когда остановится их сердце.
– Хватит. – Простонала ведьма, зажимая виски ладонями. – Неужели вы ещё не устали убивать?
Этих слов общей любимицы оказалось достаточно, чтобы успокоить всех. Собственно, сивды и не хотели продолжения ссоры. Может быть, в другом месте и при других обстоятельствах они бы схватились за мечи, и вызвали Сардейла на поединок, но не сейчас. Они прекрасно видели и понимали, что происходит в отряде, зная, что виги всё ещё остаются грозными и сильными воинами.
– Что с тобой?м– Спросил воевода, и присел возле Эррилайи, глядя в её бледное лицо. Ему хотелось обнять её, прижать к груди, чтобы часть боли, терзающее её тело, взять себе. Чтобы ей было хоть чуть-чуть легче, чтобы это дорогое, самое замечательное лицо в Обитаемом Мире осветилось простой, добродушной улыбкой.
– Я не знаю… – Смогла она прошептать, и из закрытых глаз полились слёзы.
Было невыносимо смотреть на это, и Рутгер, сняв перчатки, взял её лицо в свои ладони. Сейчас ему было всё равно, что подумают про него другие. Пусть решают, что воевода размяк, что он уже не тот прежний Стальной Барс, суровый воин севера, непреклонный и решительный, каким он хотел казаться в глазах воинов. Сейчас для него не было ничего важнее этой маленькой девчонки и той боли, что её мучила.
– Странное чувство. Словно кто-то пытается залезть в мою голову и узнать то, о чём я думаю… Он спрашивает меня, и я не могу ответить. Я не знаю, как это сделать…
– Чем помочь тебе?
– Разве кто-то может мне помочь? Тебе не дано лечить кровоточащие раны души. Только… – Эрли на мгновение замолчала, и, открыв глаза, твёрдо сказала: – Я чувствовала злорадство тех, кто в подземельях, когда вы ссорились. Они ждут раздора среди нас, чтобы сразу же этим воспользоваться. Не дай им повод!
– Кто тебя спрашивает? – Не понял воевода. Мелькнула мысль, что от боли девушка несёт какую-то чепуху, и слегка повредилась в рассудке. Как может кто-то что-то спрашивать с помощью мысли? Магия? Здесь? Среди вампиров, под землёй?
– Я не знаю кто он! – Ведьма отпрянула, и с нарастающим раздражением проговорила: – Это кто-то большой, и сильный! Он гораздо сильнее всех вместе взятых упырей, и, по-моему, он хочет знать, зачем мы спустились в подземелья вампиров!