– Я в этом не сомневаюсь. – Вальхар снял с руки щит, и отдал его телохранителю. – Как же зовут тебя, мастер?
– Все зовут меня дядюшка Огри, и в Ортере я был лучшим кузнецом! – Самодовольно ответил харвелл, и тихо, как-то обречённо спросил, ни к кому не обращаясь: – Вернусь ли я когда-нибудь домой?
– Мы все вернёмся домой, когда разобьём врага. – Уверенно ответил вождь, и, видимо, в его голосе было столько уверенности, что лица вокруг стоящих воинов расцвели улыбками. – Чем же я могу отблагодарить тебя? Золотом?
– Я не лорд. – Хмуро отозвался кузнец.– Зачем мне золото, когда мою страну топчут варвары? Мне достаточно и того, что ты остался доволен. Хотя…
– Что? – Спросил Вальхар, подозревая, что просьба харвелла будет не совсем обычна.
– Разреши моей дочери Альте выйти замуж за сотника Норда.
– Норда? Судя по имени, он сивд?
– Да, мой вождь. Два дня назад ты его отправил вместе с моим племянником в замок Корте.
– Да-да, припоминаю. – Ответил вождь клана. – Чем же я могу тебе помочь? Разве запрещается харвеллке выходить замуж за сивда? Наверное, это их дело, и от вождя здесь мало что зависит. Главное, чтобы их сердца горели одним огнём, и они были готовы идти рука об руку!
– Так-то оно так… – Дядюшка Огри опустил голову, и тут же поднял её, отчего его глаза заблестели, как это бывает у воинов, готовых броситься в битву: – Ты, видимо забыл новый закон Совета Лордов, запрещающий харвеллам родниться с иноземцами!
– Разве есть такой закон? – Искренне удивился Вальхар. – Никогда о нём не слышал. Даже если и есть, то забудь про него. После войны мы отменим все новые законы, принятые лордами, и будем жить совсем по-другому.
– Это я уже где-то слышал. – Пробурчал харвелл. – В народе говорят, что Владыка Альгар пал в битве, так кто же будет править страной Лазоревых Гор? Когда придёт время собирать чёрно-белые камни, голосуя за вождей?
– Похоже, что серебряная рука, только повод, чтобы поговорить со мной? – Улыбнулся Вальхар, пытаясь в возникшей паузе найти ответы на вопросы кузнеца.
– Можно сказать и так. – Смущённо пробормотал дядюшка Огри, видя, что его немудрёная хитрость разоблачена. – Миряне волнуются, и говорят о том, что будет после войны. Почувствовав силу, они не захотят, чтобы ими правили лорды, и безвольный Владыка.
– На этот счёт можешь быть спокоен, и передать людям, что всё будет по-другому. – Вождь клана Снежных Барсов посмотрел на хмурое небо, вот-вот готовое сыпануть дождём, на клубы дыма, стелющегося над замком, на лица воинов, в безмолвии ждущих его слов. Мог ли он им сказать, что надеется на своего воспитанника, коего они с Балвером выбрали во Владыки, и хотели посадить на трон многострадальной страны? Где же он? Что с ним? Жив ли? Или его кости давно обглоданы дикими, неизвестными тварями, порождёнными Невидимой Смертью?
В просвет между свинцовыми тучами выглянул солнце, и в его жизнерадостном луче, пробежавшим по черепичным и соломенным крышам города, Вальхар увидел знак, что всё будет хорошо. Что они победят в этой жестокой войне, и Рутгер вернётся из Сармейских степей, чтобы занять трон Владыки, взяв в руки золотой меч власти.
– Владыкой страны Лазоревых Гор будет Стальной Барс, герой Волчьих Ворот, и я уверен, что он действительно будет мудрым и справедливым правителем.
– Миряне только и говорят, что о Стальном Барсе. – Задумчиво проговорил дядюшка Огри. – Я слышал, что он ещё молод, что ему только двадцать лет от роду! Сможет ли он править по совести?
Вождь клана улыбнулся. Он заметил, что харвелл и не сомневается, что так и будет. Что сын Ульриха вернётся, как бы трудно ему не было. Вальхар и раньше случайно слышал разговоры мирян, и пришёл к выводу, что многие почти боготворят Рутгера, вкладывая в его возвращение какой-то особый, только им известный смысл, наполненный радужными надеждами на будущее существование. Находясь где-то далеко на юге, он стал легендой ещё при жизни, каким-то былинным героем, какой может, прикладывая ничтожно мало усилий, круто изменить жизнь народа страны Лазоревых Гор.