Сзади подошёл Маркарт, и тихо, чтобы слышал только вождь Снежных Барсов, сказал:
– Мой вождь! Воины нашли сотника Ульде.
– Ульде? – Переспросил тот, вспоминая это имя.
– Это харвелл из Тайной Стражи, кого ты послал вместе с Нордом в замок Корте.
– Да-да. Что с ним?
– Его пытали, но он жив, и хочет сообщить тебе нечто очень важное. То, что не терпит отлагательств.
– Я сейчас же иду к нему. – Кивнул Вальхар, и, протянув руку дхору, как можно дружелюбнее произнёс: – Добро пожаловать к стенам Роунфала!
* * *
Глава 13.
Широко размахнувшись, Ярв бросил факел далеко вперёд, и пока тот летел, каждый пытался при его мерцающем, неровном свете, разглядеть несуразные, покрытые бледной кожей, тела. Не смотря на то, что Эррилайя уверяла, что на расстоянии полёта стрелы никого нет, никто не хотел рисковать, и держали оружие на готове.
– Вроде никого нет. – Хмуро пробурчал Сардейл, и воинам стало ясно, что вечный балагур и весельчак, задира, обожающий хорошую драку, чувствует себя не в своей тарелке. – Жаль, что человеческий глаз не создан для такой тьмы.
Рутгер до боли всматривался в свет круга от факела, и так ничего не заметив, кроме поблёскивающих двух Железных Змей, и рёбер, поддерживающих свод подземелья, повернулся к ведьме, и озабоченно спросил:
– Ты ничего не чувствуешь? Дух оставил тебя?
Эрли многозначительно постучала себя тонким пальцем по шлему, каким-то особым, полным очарования жестом поправила волосы, выбившиеся из-под него, и со вздохом произнесла:
– Он здесь с тех пор, как мы спустились в подземелья. Просто раньше я не могла его услышать, так как не знала, как это сделать. Теперь я без труда понимаю его речь.
– И на каком языке говорят вурдалаки? – Чуть с иронией спросил Стальной Барс, но девушка этого не заметила, и ответила так, что все, кто слышал, сразу же поверили её словам:
– Не знаю. Наверное, такого языка вообще нет в Обитаемом Мире. Вопросы духа появляются в моей голове так естественно, словно я сама себе задаю их и пытаюсь на них ответить. Мне временами даже кажется, что это такая забавная, детская игра: подумай – угадай.
– О чём же он тебя спрашивает? – Спросил Аласейа, заинтересованный разговором, возникшим на ходу, под размеренный шум шагов воинов, между Эррилайей и воеводой. – Пойми, нам важна каждая мелочь, чтобы мы смогли выбраться отсюда. Росса уже заждалась меня. Я должен обязательно вернуться.
Рутгер понимал царя россов. Никто не хотел оставаться здесь и быть заживо съеденным исчадиями ада. Умереть так и не увидев солнца? О, это настоящая пытка! Как трудно осознавать каждому воину, что где-то там, за огромной толщей земли есть совсем другой мир! Там свет, небо, изумительного глубокого цвета, и нет чёрной тьмы, кишащей дьявольскими тварями. Там жизнь, а здесь только вечная ночь, и жестокая смерть, что может подстерегать где угодно.
Подумать только! Если бы они все отказались, и не отправились с Рутгером на поиски Древних Богов, их судьба сложилась бы совсем по-другому, и кто знает, они смогли бы найти своё простое, человеческое счастье. И пусть бы они никогда не совершили никаких подвигов, и пусть их имена никогда бы не выбили на Красной Стене Храма Бессмертного Тэнгри, зато они были бы живы, и не думали ни о какой близкой смерти. Их жизнь была бы сера и однообразна, как горсть зёрен пшеницы, и завтрашний день отличался от другого только тем, что подала на стол жена. Разве это жизнь?! А разве, нет? Не каждый жаждет славы, и готов ради неё всем жертвовать. Кто-то хочет просто жить. Спокойно, без жестоких битв, и растить детей, а для кого-то каждый день представляется боем…
– Не беспокойся, Аласейа. – Краем глаза Стальной Барс заметил, как Сардейл положил руку на плечо царя россов, и с какой-то несвойственной для него нежностью, теплотой, добавил: – За тебя я перережу горло любому, кто попытается что-то тебе сделать.
Раздался осторожный шорох, и перед лежащим на полу факелом опустился на корточки Хортер, уходивший вперёд вместе с волкодавом, чтобы немного осмотреться. Он посмотрел в сторону ощетинившемуся оружием строю, улыбнулся, и тихо произнёс:
– Впереди что-то есть. Думаю, что это такой же зал, как и тот, что встретился нам в начале пути. Я видел свет.
– Там есть выход на поверхность? – Спросил воевода, подходя ближе к лазутчику.
Строй распался, и воины тут же разбрелись по тоннелю, чтобы осмотреть каждый закоулок, не теряя друг друга из виду. Несколько факелов давали недостаточно света, и потолок, как и дальние рёбра норы, терялись в кромешной тьме.