Рутгер опустил Эррилайю в угол в дальнем конце ниши, и сдал её на попечение Йеге. Отряд тем временем, повинуясь указаниям Сардейла, построился. Впереди встали в четыре ряда воины со щитами, на ними арбалетчики и лучники. Первый ряд опустился на одно колено, прикрывшись щитами, и выставив мечи. Вторая шеренга встала вплотную к ним, и окованным сталью деревом образовала стену, отведя руки с оружием для удара сверху. Третий ряд вставил между щитами копья, чуть выставив наконечники, чтобы в миг сшибки резко высунуть их вперёд, и протыкая сразу по несколько врагов существенно ослабить первый натиск. Стрелки встали за строем на запасные щиты, чтобы через головы сражающихся воинов посылать арбалетные болты во врага.
Все были готовы, и с нетерпением ожидали ненавистных тварей, готовые убить их как можно больше. Они видели спасение только в этом – в уничтожении врага.
С необъяснимым трепетом в душе Стальной Барс выдернул из-за пояса пернач, решив, что он больше понадобится в свалке боя, и с изумлением посмотрел на серебряный жезл воеводы, упавший на гранитный пол. Он совсем забыл про него! Ничего удивительного. Здесь этот символ власти ничего не стоит, и его владелец сражается, так же как и все, деля со своими воинами те же опасности.
Рутгер поднял жезл, и передал его Эрли:
– Сохрани его для меня!
Та чуть задержала руку возлюбленного, и слабым голосом прошептала:
– Будь осторожен, не жалея себя.
Воевода кивнул, и присоединился к царю россов. Слова девушки показались ему наполненными каким-то особым смыслом, вселяющими в сердце уверенность и надежду, что всё кончится благополучно, и он совсем скоро сможет ощутить своими устами малиновый вкус её губ.
– Будем сражаться по двое, по очереди выходя из строя. Сначала я и Сардейл, потом Увгард и ты. – Возбуждённо проговорил Барс, чувствуя, как подрагивает в руке пернач, что, казалось, готов сам, отдельно от хозяина броситься в битву и размозжить в кровь голову какого-нибудь упыря. – Так мы сможет убить больше, а когда трупов станет много, строй щитами отодвинет их, и освободит нам место. Рана не беспокоит?
– Пустяки. – Улыбнулся росс, поправляя серебряные наручи. – Нам нужно продержаться совсем немного, чтобы вампиры поняли, что с нами лучше не связываться. Уверен, что они скоро будут в панике разбегаться, услышав звук нашего боевого рога!
– Надеюсь, что так и будет! – Воевода надвинул шлем на глаза, и крикнул: – Бросьте несколько факелов вперёд! Нам будет нужен свет! Герфур! Сколько осталось горшков с земляным маслом?
– Пять! Мой воевода!
– Микон тебе поможет, и будьте готовы по сигналу поджечь уродов! Воины! Да напьются ваши мечи кровью врага!
– Смерть! – Выдохнули полсотни глоток, и нарастающий шум приближающихся вампиров был заглушён воинственным кличем вигов, приготовившихся убивать, и если надо, встретить смерть, чтобы с достойной свитой отправиться к Очагу Бессмертного Тэнгри.
Топот ног, гомон, и нечеловеческие вскрики приближались, гулко отдавались в безмолвных тоннелях, и казалось, что дух подземелий призвал на битву многие и многие тысяч вурдалаков. От этой мысли становилось немного не по себе, но Рутгер утешал себя тем, что ведьма не может ошибаться, её предсказание верно, и они смогут выбраться из нор тварей.
Уже было слышно хриплое дыхание сотен упырей, и скоро за кругом света, еле освещаемые, стали видны бледные тела скалящихся мутантов. Вурдалаки, как и в первый раз не торопились нападать. Только шипели, и показывали клыки, надеясь напугать воинов, чтобы с ними потом было проще справиться.
– Они растеряны, и опасаются на нас нападать! – Выкрикнула Эрли. – Они знают про тех упырей, убитых нами раньше, и удивлены нашей силой! Дух посылает их в бой, но они совсем не хотят умирать! Они боятся нас!
– Это меня радует! – Воскликнул Стальной Барс, и уже тише добавил: – Слишком быстро они поняли, чего от нас можно ожидать. Соргай! Ты готов?