* * *
Глава 20.
Не было того сумасшедшего трепета в душе, какой был перед первой битвой, и воевода не задавался вопросом, сможет ли он выжить в сече. Он знал, и верил в то, что воины ему помогут, прикроют от коварного удара, и отобьют меч в сторону. Это были уже не те желторотые юнцы, составляющие большую часть отряда, а закалённые, сотни раз видевшие смерть, бойцы. Теперь их было невозможно чем-либо напугать, потому что они почуяли свою силу, и знали, что их непобедимость в единстве. Щит к щиту, плечом к плечу, один удар дополняет другой, и уже совершенно неважно было то, сколько врагов беснуется перед строем. При хорошей позиции, и полном взаимопонимании они могли выстоять и против сотни, и против тысячи противников.
Хортеру с большим трудом удалось найти этот ход, и Сардейл, отходящий последним, едва успел, как после него сомкнулись щиты, и на них обрушился первый удар атакующих вурдалаков. Уже не было того, первого страха перед неведомым врагом, и каждый знал своё место в строю, и знал, что нужно делать. Каждый воин относился к сече как к трудной, необходимой работе, что невозможно избежать, а нужно во что бы то ни стало выполнить. Рано или поздно, какая разница? Было лишь небольшое чувство досады, и удивление, что вампиры раз за разом, неся существенные потери, продолжают атаковать и преследовать вигов.
С каким-то особым наслаждением Стальной Барс проламывал черепа упырей перначом, с одного удара перебивал когтистые лапы, и видел, как навзничь валится поверженный противник. Теперь стоило взмахнуть оружием, и вурдалаки не бросались вперёд, а пытались отскочить в сторону, чтобы не попасть под смертельный удар. В них уже не было той ярости, как в самом начале, когда они первый раз встретились с людьми, что посмели спуститься к ним в подземелья. Теперь они понимали, что есть сила, против которой они не могут устоять, и не все люди могут представлять для них пищу. Есть те, кто, презрев смерть, могут оружием уничтожить страх и ужас, веками владеющий жителями Егдера и Руссии.
Почувствовав усталость, Рутгер юркнул в щель, образовавшуюся между щитами, и тут же его место занял Увгард, кому так не терпелось пустить в ход меч, и показать своё искусство. Он всегда был недоволен Стальным Барсом и его приёмами, что были лишены изящества и красоты. Он говорил, что смерть в бою должна быть красива, так кто же её может подарить врагу, как не виг, в совершенстве владеющий мечом?
Стоя за стеной щитов, переводя дыхание, воевода осмотрелся, и в свете нескольких факелов, увидел Эррилайю, бережно поддерживаемую, в небольшой каменной нише, Йеге. Её глаза были плотно закрыты, а лицо белее мела. Мученически сжатые губы, учащённое дыхание, и какое-то судорожное подёргивание длинных, красивых пальцев.
Отбросив в сторону щит и пернач, Рутгер опустился на колени, и с тревогой спросил, хотя уже и догадывался, что пока её лучше не тревожить. Пройдёт совсем немного времени, и она придёт в себя, оправится, чтобы сказать, о чём говорила с духом подземелий:
– Что с ней?
Он не услышал своего голоса за звоном мечей, воем упырей, и глухими ударами, несущими смерть, но старый гаар догадался, о чём спросил воевода, и прокричал:
– Такое уже было! Она скоро очнётся!
Не зная, что сказать, и чем помочь любимой, Стальной Барс лишь кивнул, и, поднявшись, подобрал пернач. Идёт бой, и совсем скоро он будет должен заменить Сардейла, чтобы снова встретиться лицом к лицу с вампирами, и убить ещё нескольких.
Тишина наступила внезапно, неожиданно для всех, и воины растерялись. Вурдалаки внезапно отпрянули назад, и остановились в нескольких шагах от строя, оставив умирать своих раненых сородичей. Они только скалили клыки, угрожающе клокотали, поводя безглазыми, слизистыми мордами, но пока не делали никаких попыток к нападению.
– Что это значит? – Пророкотал Сардейл, уже успевший поменять запыхавшегося Увгарда. – Так я никогда не добуду славы!
В противоположной стороне лаза мелькнул свет факела, и на небольшую площадку, где расположился строй вигов, из темноты вырвался Кали, а за ним следом и Хортер. Это случилось так быстро и неожиданно, что Рутгер только и успел, схватиться за рукоять пернача, как под левой рукой у него оказалась голова волкодава, настойчиво требующая ласки.
«Тёмный» поклонился, и быстро заговорил, спеша рассказать то, что видел и услышал:
– Этот ход имеет множество ответвлений, но если идти по нему никуда не сворачивая, то через сотню шагов он начинает круто забирать вверх, и, по-моему, ведёт на поверхность земли!