– Ты видел тварей? – С дрожью спросил Стальной Барс. Он вдруг почувствовал какую-то слабость, будто Хортер смог найти то долгожданное, что они так безуспешно пытались нащупать в темноте, плутая по враждебным подземельям, вырытым тысячу лет назад Древними Богами. Он вспомнил ожесточённый спор между Йеге и Эррилайей, когда они выбирали из множества похожих друг на друга ходов один, в какой стоило пойти. Так значит, она знала, предчувствовала это? Бессмертный Тэнгри! Как же повезло вигам, что они встретили её в разорённых войной землях Гаарии! Как повезло ему самому, что он влюбился в эту нескладную, противоречивую, но совсем необычную ведьму!
– Пещеры полны звуков, но я не заметил каких-либо следов, указывающих на присутствие упырей!
Сердце радостно забилось в груди, и Стальной Барс понял, что Бессмертный Тэнгри всё-таки смилостивился над ними, пресытился жертвами, и указал путь, по которому можно выйти к солнцу, что люди не видели уже много дней. Испытание подходит к концу, и тот, кто выдержал его с честью, может надеяться на его благополучный исход.
Среди повисшей неправдоподобной тишины раздался вздох, полный муки, и Эррилайя открыла мутные от боли глаза. Ещё мало что, понимая, она повела взглядом по сторонам, и, заметив воеводу, улыбнулась. Он в то же мгновение бросился к ней, опустился на колени, и, обнимая за хрупкие плечи, скрытые под мешком висящей кольчугой, прошептал:
– Что же ты так пугаешь нас? Будь проклят тот дар, что причиняет тебе такие страдания!
– Я видела выход! – Сквозь слёзы молвила ведьма. – Дух подземелий указал мне ход к солнцу!
Рутгеру показалось, что он ослышался, и отодвинувшись от возлюбленной, держа её обеими руками за заплаканное, чумазое лицо, как можно спокойнее, сдерживая бухающее сердце, спросил:
– Что ты сказала? Ты знаешь, где выход?
– Да! Дух сказал мне, куда нужно идти!
– Это не может быть ловушкой? – Недоверчиво спросил виг. Всё это было очень подозрительным. С чего это духу подземелий помогать своим врагам? А после того, как люди убили несколько десятков упырей, то и подавно! Он должен пылать ненавистью, и жаждой мести, а не подсказывать где находится выход.
– Не думаю. – Эрли чуть помолчала, а потом уверенно проговорила: – Он хочет побыстрее от нас избавиться. Раз уж он не может нас уничтожить, то хочет выпроводить отсюда.
– И где же выход?
Ведьма приподнялась, и ткнула пальцем в темноту, туда, откуда только что пришёл Хортер.
– Я давно это знала, ещё до того, как мы спустились в подземелья, но не могла этого сказать уверенно. Видения были туманны, обрывки слов непонятны… Зато сейчас я могу с полной уверенностью сказать, что здесь находится выход из нор вурдалаков! Это не единственный ход, есть и ещё, где могут пройти люди, но до них слишком далеко, и дух подземелий не пропустит нас к ним, говоря, что мы увидим то, что может свести нас с ума.
Рутгер решился. Это показалось ему единственной возможностью выйти к солнцу. Ничего в жизни он так не хотел, как покинуть тёмные, зловещие подземелья, и увидеть голубое небо. Чувство, что он может, как и любой другой воин погибнуть здесь, в кромешной тьме, и никогда не выбраться отсюда, давила многопудовой каменной глыбой, не давая дышать полной грудью.
– Что ты видела ещё? – Спросил Стальной Барс, пристально вглядываясь в любимые, карие глаза. У вигов и харвеллов нет глаз такого цвета. Такие глаза часто бывали у заулов, но они не могли выразить и половину того, что можно было прочитать в очах Эррилайи. Они то пылали гневом и злостью, и казалось, могли испепелить на месте, то лучились радостью и нежностью, готовые обласкать весь Обитаемый Мир, и не было на земле никого добрее, чем эта пятнадцатилетняя ведьма.
– Не знаю. – Эррилайя отвела взгляд в сторону. – Когда-нибудь я пойму, что это значит, а пока, смысл этих видений мне не достижим. Дух подземелий говорит, что он не сможет долго сдерживать своих воинов, и говорит, чтобы мы быстрее уходили. Он не хочет, чтобы опять пролилась кровь вурдалаков.
– Хорошо. – Воевода выпрямился, и скрестил руки на груди. – Если ты знаешь ход, то нас здесь ничего не держит, и мы можем идти. – Рутгер бросил быстрый взгляд на строй замерших в молчании воинов, и проговорил то, о чём, наверное, думал каждый боец отряда: – Скажи духу подземелий, что мы ещё вернёмся, и отомстим за каждого погибшего воина, чтобы почтить память павших. Мы уничтожим каждого вампира, если могилы наших бойцов будут осквернены.