– Что? – С тревогой спросил Стальной Барс. Монах никогда его не тревожил по пустякам, а к советам, какие он иногда давал, всегда стоило прислушаться.
– Мы слишком много времени провели в подземельях, и наши глаза отвыкли от солнечного света…
– И что? – Рутгер не понимал, что хочет сказать ему Лурфар.
– Монах говорит дело. – Рядом остановился Аласейа. – Это как выйти из тёмной комнаты на залитый солнцем двор. Мы можем ослепнуть.
– Ясно. – Воевода кивнул. – Мы выйдем из подземелий ночью, и с рассветом привыкнем к свету. Рутгер оглянулся на воинов, прикрывающих отход отряда, и усмехнулся. – Это не самое страшное, что нас может ждать впереди.
– Никто не может знать, кто встретит нас на поверхности.
– Эрли ничего не сказала об опасности!
– Дух подземелий не даёт ей покоя, и она не может применить в полную силу свой дар. Посмотри на неё! Разве ты не видишь её состояние?
– Проклятье. – Только и смог вымолвить виг. В заботах и мыслях о воинах он совсем забыл о ведьме, и не обращал внимания на то, как она себя чувствует. Это неприятно кольнуло сердце, и он подумал, что не заслуживает её такой обжигающей любви. Ничего, он ещё успеет наверстать упущенное, и когда-нибудь, придёт время, когда он сможет взахлёб, жадно любить. – Мы так долго этого ждали, и теперь придётся остановиться? Каждое мгновение ожидания будет тянуться словно вечность!
– Тебе всегда везёт! Ты под покровительством Богов! – Ободряюще похлопал воеводу по плечу царь россов, и широко улыбнулся.– Каждому до смерти надоели подземелья с тварями! Молись, и Бессмертный Тэнгри пошлёт нам ночь!
Стальной Барс посмотрел в глаза Аласейа, и не смог выдержать его взгляда. Ему показалось, что он видит в них немой укор, за то, что хочет из убийцы военного вождя сделать героя, имя кого будет высечено на Красной Стене в Храме Бессмертного Тэнгри.
* * *
Глава 21.
Хранитель Очага Бессмертного Тэнгри не боялся смерти. Он давно смирился с тем, что казалось ему неизбежным. Только душу безжалостно выжигало чувство досады и обиды, что гнусными предателями, продавшими свою Родину, ради собственного богатства, оказались те, кто сами издавали законы, и на каждом углу кричали о своей преданности Владыке Альгару. Знали ли они, понимали ли, к чему это может привести? Что страну Лазоревых Гор заполонят иноземные племена, готовые ради золота вырезать целые города и сёла! Их ненависть к вигам подкреплялась памятью многих сражений, где они терпели одно поражение за другим, и вот, им представился шанс, время, когда они могут отомстить, и те немногие очаги сопротивления были слишком малы, чтобы устоять перед их звериной яростью.
Отбив посохом скользящий удар, Хранитель с наслаждением вонзил клинок в грудь пермана, без труда пробив его доспехи. Он снова вспомнил вкус крови, и вспомнил всё то, что когда-то умело его тело! Каким-то шестым чувством он улавливал опасность, и прежде чем успевал что-либо подумать, начинал действовать. Это уже бесчисленное количество раз спасало ему жизнь, и он лишь радостно улыбался, понимая, что сможет ещё немало уложить врагов.
Жрец огляделся по сторонам, переводя дыхание, и был вынужден признать, что внешнюю стену, не смотря на ожесточённое сопротивление, они потеряли. Перманов было слишком много, а они всё прибывали и прибывали, поднимаясь по лестницам и верёвкам с крючьями. Монахи отчаянно отбивались, но о том, чтобы отбросить врага уже не могло быть и речи. Хранитель посмотрел на кучки бойцов, собирающихся у открытых ворот, ведущих во внутренний замок, и принял единственно верное решение. Нужно отступать, чтобы сохранить людей, и ещё какое-то время сдерживать озверевших от крови варваров. Во внутреннем замке были все запасы оружия, и приготовлено ещё несколько ловушек, где могли погибнуть ещё многие десятки иноземцев.
Он даже не надеялся, что его приказ за шумом сечи может кто-то услышать. Тут мало крика, что будет еле слышен за звоном мечей и воплями раненых. Тут нужен хриплый, трубный рёв боевого рога. Но где же он? Кто подаст сигнал об отступлении?
Хранитель ещё раз огляделся по сторонам, и понял, что уже не может держать руку на пульсе битвы. Общее сражение переросло в небольшие очаги, и враги резались, не жалея себя. Где-то добивали варваров, где-то наоборот, взмахом меча убивали последнего монаха. Хранитель никак не мог повлиять на всё это, как и не мог собрать послушников в мощный, способный нанести сокрушительный удар, кулак. Они были в шаге от разгрома, и казалось, что ещё чуть-чуть, и монахи не успеют создать оборону, растеряются, и перманы прорвут их ряды, выкашивая кровавой косой, воинов. Что он мог сделать, так это ринуться в сечу и отправиться к Очагу Бессмертного Тэнгри с хорошей свитой из убитых врагов.