– У вигов есть легенды про целые народы, погибших во время Апокалипсиса, а потом воскресли, чтобы уничтожить выживших. – Задумчиво проговорил Стальной Барс.
– Это всего лишь легенды. – Ободряюще, как раньше, улыбнулся Аласейа, и воеводе показалось, что наступили те прошедшие времена, когда между ними ещё не было никакой размолвки.
– Вампиры, что убивают людей, и пьют их кровь, тоже когда-то были всего лишь легендами, и сказками, рассказанными бабками нам на ночь. – С каким-то торжеством напомнил Вальгер, словно напоминал тот давний разговор, когда их поход только начался. – Я бы не оставил это без внимания, и обязательно проверил лес.
– Мы так и сделаем. – Согласно кивнул Рутгер. – Хортер! Увгард! Вальгер! Микон! Пойдёте с нами. – Он встретился глазами с царём россов, и замолчал, не зная, что сказать. Тоже предложить ему немного прогуляться, или он не захочет составить ему компанию? Ведь с того разговора их отношения так и остались невыясненными. Так кем же он является сейчас? Другом, или каким-то сторонним наблюдателем?
Аласейа с достоинством кивнул, и, махнув рукой Анди, произнёс с небольшой заминкой:
– Мне тоже хочется посмотреть на то, что так встревожило нашу прелестную ведьму.
Эрли одарила его озорной, благодарной улыбкой, и это не укрылось от взгляда воеводы. Больно кольнула прямо в сердце ревность, и в голове пронеслось, что, возможно, росс хочет воздействовать на него через любовь, но Стальной Барс тут же отбросил от себя столь вздорную идею. Нет, Аласейа не такой, и не будет бить по слабому месту. Он терпеливо дождётся его решения, и только тогда будет ясно, кто они друг другу.
Они наткнулись на это место случайно, через несколько сот шагов от разбиваемого лагеря, когда уже изрядно запыхались, перебираясь через завалы валежин, и прорубаясь через густые заросли колючих кустов, очень похожих на малину, растущей на такой далёкой, почти не досягаемой, Родине.
– Это здесь. – Благоговейным шёпотом произнесла Эррилайя, остановившись перед нагромождением больших камней, затянутых тёмным мхом, и наполовину вросших в землю.
Рутгер ощутил какую-то неясную тревогу, такую, какую он чувствовал, когда находился в храме на леднике Висс, и медленно достал из ножен меч. Звон стали подействовал отрезвляюще на спутников, застывших в каком-то очаровании, и не могли ни пошевелиться, ни издать хоть какой-то звук.
Ведьма опустилась на колени, дотронулась до ближайшего, древнего валуна, и закрыла глаза, будто силой своего воображения пыталась проникнуть внутрь бездушного камня. Какое-то время она молчала, и когда тишина, нарушаемая только шелестом листвы, стала уже не выносимой, заговорила чуть дрожащим голосом:
– Многие века назад здесь произошла битва, где погибли тысячи людей за то, чтобы существовала Руссия. Погибли все до одного, но так и не пропустили орды мутантов к Егдеру, что в то время был ещё маленькой деревушкой.
– Возможно ли? – Просипел обрёвший дар речи Микон. – Эти былины я помню с детства, но все русы, всегда считали это красивыми сказками! Да и я думал, что это просто невозможно! А при Геннахе Солнцеликом это оказалось вообще под запретом! За сказки про Ольва Безглазого в Руссии казнят отсечением головы!
– Ты обязательно должен рассказать нам эту былину. – Сказал Стальной Барс, внезапно почувствовавший какую-то связь между ещё неизвестной сказкой, и тем, что он собирался сделать с памятью о Герфуре. Возвести ли его в ранг героя, или проклянуть на все века, пока существует Обитаемый Мир.
– Меня прямо дрожь пробирает от этого места… – Приглушённо пробормотал Вальгер, оглядываясь по сторонам и обнажая меч. – Будто оно священно, и в то же время проклято.
– Не знаю, как такое может быть, но кажется, что на меня смотрят тысячи глаз, и молят об отмщении. – Аласейа зябко повёл плечами, и сочленения вижской, чернёной кольчуги еле слышно звякнули.
– Давайте уйдём отсюда. – Высказал робкое предложение Увгард. – Я видел много смертей, и сам убивал несчётное количество раз, но здесь…
– Уходите. – Прошептала Эрли, не вставая с колен. – Я утешу их души гаарской молитвой, и они успокоятся.
– Я не могу тебя здесь оставить одну! – Воскликнул Стальной Барс, и тут же осёкся. Такими страшно-громкими показались ему собственные слова, совсем не подходящие для этого места, способные пробудить мертвецов, погибших здесь несколько сот лет назад.