Лорд Сатвел принял игру. Посмотрим, кто хитрее. Они знают, что он не сможет обойтись без их военной помощи, и он знает, что они потребуют за это много золота. Оба понимают, что, в конце концов, договорятся, но какова будет цена этого договора, и не возмутятся ли варвары, когда увидят возы с богатством, отправляемые в Ярру? Или перманов можно уже не брать в расчёт? Впереди ещё много сражений, и вряд ли их выживет столько, что они смогут требовать оплату. Ярвиры, конечно, этим воспользуются, и захватят их земли себе. Ограничатся ли они тем, что само плывёт в руки? А что же останется ему, лорду Сатвелу, самовольно провозглашённому Владыке? Что он может противопоставить хорошо обученному войску векового врага? Несколько сотен, хорошо потрёпанных в боях сивдов? О Бессмертный Тэнгри! Будь проклято это время, когда он должен заключать один союз за другим, чтобы уничтожить тех, кому ещё вчера клялся в вечной дружбе!
– Альгар пал в битве с перманами, и я по праву сильного занял его трон! – Сатвел улыбаясь, смотрел на посла, хотя глаза его источали злость.
– Я не вижу в твоей руке золотой меч власти. – Ярвир опять поклонился, и лорду показалась в этом движении издёвка. Ещё больше злясь, он бросил взгляд в сторону вождя перманов, оценивая, как быстро тот сможет достать меч, но тут же одёрнул себя. Придётся переступить через свою гордость, и посол понимает это. Проклятье! С каким удовольствием он бы отрубил ему голову!
– Он у меня будет несколько позже. – Процедил сквозь зубы лорд. – А наши многоуважаемые послы будут вести переговоры со мной, так как я буду платить ярвирам за каждый окровавленный меч.
– Нашим воинам нет никакой разницы до того, кто по достоинству оценит их труды. Лишь бы плата была соразмерима затраченным усилиям. Когда мы сможем обсудить это? – В глазах посла вспыхнула алчность, и Сатвел усмехнулся. Все ярвиры такие. Жадные и хитрые. Может быть, у себя в Ярре они благородны, честны, простодушны, не говорят и слова лжи, но здесь, среди других племён Обитаемого Мира они всегда показывают себя не с лучшей стороны.
– По обычаю, после дальней дороги, для высоких гостей мы приготовили пир! – Лорд широко развёл руками, будто был колдуном, и мог этим движением явить в шатре дубовые столы, уставленные всевозможными яствами. – Дела подождут до завтра. Куда же нам торопиться? Такие переговоры требуют степенности и вдумчивости.
Посол ярвиров снова поклонился, пряча ухмылку в чёрной, надушенной бороде, и самозваный Владыка страны Лазоревых Гор облегчённо вздохнул. Самое трудное будет завтра. Если сравнивать переговоры с битвой, то сегодня они только заслали друг другу в лагеря, лазутчиков.
Ярвир сделал несколько шагов задом, явно намереваясь пройти в шатёр, где стояли столы с угощением, и вдруг остановившись, словно внезапно что-то вспомнил, быстро спросил:
– Нам стало известно, что сиятельному лорду Сатвелу чудом удалось вырваться из западни, приготовленную для него вигами и нечистью из Чёрного Леса…
Виг с досадой кивнул, и нехотя, как можно беззаботней ответил, махнув ладонью:
– Это была слабая попытка помешать нашим переговорам, и она отнюдь не увенчалась успехом. Виги и дхоры совсем не так сильны, как раньше, и не могут оказать достойного сопротивления.
Вот он, пробный первый камень! Но откуда же посол знает про «тёмных», наводящих ужас одним своим видом, а рассказы о них приводят в трепет любое мужественное сердце? Ещё бы! Как тут не испугаться, когда противник – людоед! Людоед? Только сейчас лорд понял, что его так тревожило и разъедало душу, как ржавчина, сталь. Только сейчас он осознал, что виги вступили в союз со своими вечными врагами, людоедами! Как же он упустил это из виду? Он сделал всё, чтобы его противники не смогли послать гонцов ни россам, ни кверкам, ни дивам, так они как-то сумели убедить дхоров помочь им! Как же так получилось? Ведь «тёмные» никогда не шли на переговоры!
Потрясённый только что сделанным открытием, Сатвел сглотнул пересохшим горлом, посмотрел по сторонам в поиске кубка вина, и его служка сразу понял, что нужно господину. Было невежливо пить вино, сначала не предложив его послам, но сейчас лорду было не до правил этикета. Он пытался связать воедино все нити, что были в его руках, и с всё нарастающей злостью понимал, что ни одной из них не может удержать.