– Проклятье! – Не сдержался Рутгер.– Что же нам делать? Искать самостоятельно племена ювгеров? На это может уйти слишком много времени. Остаться и помочь рабам? Но тогда, возможно, и некому будет идти к убежищу Древних Богов, и опять же, это может надолго затянуться. Аласейа, ты всегда давал мне хорошие, добрые советы. Так подскажи и теперь, что мне делать?
Поглаживая тщательно выбритый подбородок, царь россов немного помолчал, и, тряхнув русыми, длинными, вьющимися волосами, со свойственной ему мягкой улыбкой, произнёс:
– Мы поставим вождю Валтору условия, и согласимся только обучить его войско. Для вчерашних крестьян, что не знают, как управляться с копьём, и этого не мало. Конечно, это нас может задержать на несколько дней, но Зурия не торопясь сможет начертать для нас карту, и послание для своего дяди.
– Она не согласится показать нам дорогу?
– Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что она не оставит своего Валтора и на день.
– Жаль. – Вздохнул Стальной Барс. – Я надеялся, что Зурия пойдёт с нами, и замолвит словечко за нас перед вождём ювгеров. Помнишь, что нам говорил Болевил? Ювгеры – воинственный, злобный народ, и все чужаки приносятся в жертву их кровожадным богам.
– Но судя по ней, это совсем не так. Видно, что она прилежно занималась у хороших учителей. Её движения грациозны, а речь плавна, как течение реки. Разве она похожа на дикарку, племянницу вождя, чьё племя приносит людей в жертву?
– Ты хочешь сказать, что слухи всего лишь слухи?
– Дхоров тоже долгое время считали людоедами и врагами.
– Я рад, что мы приняли решение, устраивающее нас обоих. – Облегчённо вздохнул воевода. Он чувствовал за собой вину, всё ещё гложущую его душу, и, боясь нарушить то хрупкое равновесие, установившееся между ними, замолчал. Он хотел объяснить другу, почему так делает, и в то же время боялся, что тот опять не поймёт и останется непреклонен.
– Там, у священных камней русов, я и Эрли долго разговаривали, и я знаю про твою боль. Что мне делать, я не знаю, но готов принять любые твои слова. Разве наша дружба, скреплённая кровью, сможет оборваться от этого? Оставим пока всё, как есть. Время само всё расставит по своим местам. Нам нужно всего лишь немного подождать.
Не зная, что сказать, поддаваясь первому порыву, Стальной Барс шагнул к царю россов, и крепко обнял его за плечи. Он был готов без размышления отдать за него жизнь, пожертвовать самым дорогим, что у него есть, ведь такого, всё понимающего друга у него ещё никогда не было.
* * *
Ущелье, ведущее на плато, где укрылись сотни людей, жаждущих свободы, встретило их гулкостью шагов, осторожной осыпью мелких камней, и завыванием ветра где-то в вышине, там, где стоящие высокой, непреодолимой стеной, камни, сливались с небом. Как всё это было знакомо! Звуки, шум, и даже запах, всё это вместе взятое напоминало дом, и если закрыть глаза, то казалось, что на самом деле находишься в стране Лазоревых Гор, и через какое-то время, за следующим поворотом покажется Андвей, и можно будет отдохнуть в детинце от долгого перехода.
– Хорошее место для засады! – Усмехнулся Сардейл. – Уверен, что они сейчас как раз выбирают момент, чтобы напасть на нас, но пока их сдерживает только собственное благоразумие.
– Да. Я чувствую их. – Подтвердила Эррилайя. – Я ощущаю страх, любопытство, и что-то такое, сродни поклонению богам.
– Будь я проклят! В нас видят богов? – Засмеялся ветеран, оглядывая склоны ущелья, надеясь разглядеть тех, кто за ними следит.
– Зурия! – Позвал Стальной Барс, оглядываясь, и когда девушка поравнялась с ним, прибавив шагу, продолжил: – У меня совсем нет желания показывать своё мастерство владения клинком. Мы идём к Валтору, чтобы заключить сделку, а не для того, чтобы он проверял наше искусство ведения войны!
– О чём ты говоришь? – Непонимающе спросила ювгерка.
– Разве ты не видишь, и не чувствуешь, что мы со всех сторон окружены людьми? – Рутгеру показалось, что он заметил, как между камней что-то мелькнуло, и ветер донёс до его слуха неосторожный звон стали.
– Я ничего не вижу, но верю тебе. – Улыбнулась Зурия, и, сложив руки рупором, что-то крикнула, на незнакомом языке. Ей сейчас же ответили, и на вершинах склонов, из-за камней поднялось несколько десятков людей.
Они были в таких же оборванных, грязных одеждах, и если бы не заострённые палки в руках, то их можно было с лёгкостью принять за толпу нищих, просящих подаяние. Только на нескольких из них поверх лохмотьев были натянуты самодельные нагрудники, что вряд ли смогли бы защитить от стрелы, или меча.