Один из них откинул на спину мохнатый, зелёный капюшон, и судья увидел весёлое, улыбающееся лицо, тёмные, синие глаза, и яркую, почти красную бороду, заплетённую в две толстые косицы. Несомненно, это были виги.
– Во время мы, однако! – Муж с рыжей бородой по-хозяйски расположился на стволе дерева, наклонившись, вдохнул запах, исходящий от мяса, и, подмигнув Парфтеку, спросил: – Куда путь держите? По нужде, или от себя бегаете?
– А вы сами-то кто? – Настороженно спросил судья, присаживаясь рядом, и уже понимая, что если их захотят убить, то сделают это в считаные мгновения. Они просто не успеют оказать какого-то сопротивления! Люди в лохмотьях, похожих на тёмно-зелёные шкуры с длинным ворсом как-то так незаметно переместились, и оказались за спинами лорда и слуги.
– Мы-то? – Человек с бородой добродушно усмехнулся, и улыбнулся, весело оскалившись: – Мы – лесовики. Бортники, охотники, да сборщики смолья. Здесь нет чужих, а вот вы… – Он многозначительно осмотрел судью с ног до головы. – Так кто же вы?
Что-либо скрывать от него было бесполезно, он видел Парфтека насквозь, и, конечно же, не поверит во все его сказки. Так какой смысл что-то придумывать? Не проще ли рассказать ему всё как есть, и получить какую-то помощь? Хоть они и лесовики, но ведь знают, что идёт война, да и сами, или виги, или харвеллы. По крайней мере, вот этот, с рыжей бородой, несомненно, виг.
– Я – лорд Парфтек, а это мой слуга Дерк. Мы идём в Россу, обратиться к наместнику Иштеру и боярскому вече, чтобы они отправили войско на помощь своим союзникам.
– Лорд? – С удивлением переспросил лесовик. – То-то мне кажется знакомым твоё обличье, да и одёжа у тебя не совсем подходит для наших лесов. Где же я мог тебя видеть?
– Я вершил суд в Вольфбуре. – Упавшим голосом сообщил Парфтек, догадываясь, какие последствия могут быть за его словами. Слишком многих невинных он осудил, ослеплённый жаждой золота.
– Какие странные цепи жизни выковывает Бессмертный Тэнгри. – Задумчиво проговорил бородатый, глядя в огонь, и будто не расслышав слова лорда. – Когда-то меня осудили на пять лет рудников по обвинению в краже двух караваев хлеба. Мне удалось бежать, и я поклялся живьём содрать кожу с судьи, вынесшего такой несправедливый приговор. Помнится, его звали Парфтек.
Испуганной птицей заметалась в голове мысль, что совсем скоро наступит развязка, и здесь, в тёмном лесу кончится его земной путь. Он полностью во власти этого лесовика, и ничто не сможет остановить его. Виги всегда выполняют свои клятвы. Теперь уже точно, всё кончено. Закончился этот, кажущийся бесполезным, бег, несущий в себе только чувство щемящего одиночества. Жаль, что он больше никогда не увидится со своей семьёй, не приласкает дочерей, и не поцелует жену. Теперь он уже никому не сможет помочь, и его имя войдёт в историю как имя предателя, продавшего свою родину, и весь его род будут проклинать до седьмого колена.
– Меня зовут Норбер, сын Астара, из клана Чёрных Медведей. Я отпущу тебя, если ты дашь слово прийти ко мне, как только я тебя призову, и принять смерть, какую я назначу.
Сердце судьи ускорило свой стук, так как он хорошо расслышал только первые слова, и понял, что его собираются отпустить. Потом обожгло голову как жаром костра, когда осознал, что это всего лишь может отсрочить его смерть. Ну и что? Но ведь сейчас-то он останется жив, а Бессмертный Тэнгри милостив, и он сможет увидеться со своей семьёй, и сможет что-нибудь сделать для страны Лазоревых Гор, чтобы заслужить прощение потомков! Может быть, и лесовик до того дня будет мёртв, ведь идёт жестокая война, и земли вигов заполнены иноземными войсками. Впрочем, можно подумать, и решить, как сделать так, чтобы обойти клятву, и просто не явиться на зов Норбера…
– Я знаю, что у тех, кто носит титул лорда, мало у кого осталась честь, и поэтому я отпущу тебя только после того, как ты поклянёшься на мече.
Парфтек не стал спрашивать, что будет, если он откажется от роты на клинке. Это было ясно и так: или клятва, или смерть. Но ведь это был шанс! Ему показалась сумасшедшей мысль, что он должен будет потом по зову старого вига прийти к нему, и принять смерть, какую тот пожелает, и в то же время он понял, что не сможет не выполнить эту клятву. Может, к тому времени всё изменится, и Норбер возьмёт свои слова обратно? Может быть, к тому времени кто-нибудь из них погибнет в пожаре войны? Слабая надежда, и всё же…