Воевода даже при слабом сиянии свечей увидел, как стремительно побледнел разряженный лазутчик, и как округлились его глаза, наполненные неподдельным страхом. Рутгер удовлетворённо улыбнулся, и, повернувшись к россу, сказал:
– Нужно собрать воинов, и расспросить Микона про тактику гвардейцев. Мы напоим свои мечи кровью в скорой битве, и надо посоветоваться, как лучше всего это сделать.
– Ты уже что-то придумал? – Поинтересовался Аласейа, и тут же сам белозубо улыбнулся: – Хотя, о чём я спрашиваю? Было бы странно, если у тебя не было бы никакого плана.
Он тут же рассмеялся собственной шутке, и вместе со Стальным Барсом, под напряжённые взгляды Зурии, Валтора и Ильвура, вышел из палатки.
Как же долго воевода ждал этого! Кажется, прошло не меньше сотни лет, прежде чем лёд в их отношениях треснул. Нет, не треснул, а полностью растаял под палящими лучами жаркой дружбы. Это чувство было сродни любви. Это было, как знать, что ты нужен, что в тебе нуждаются так же, как и ты в нём. Наверное, это и есть настоящее счастье? Любить, быть любимым, и знать, что в трудную пору рядом всегда окажется настоящий друг, подставящий сильное, широкое плечо.
* * *
Глава 29.
Казалось, что дозорные вот-вот, ещё чуть-чуть, и услышат бешеный стук сердца в груди. Как медленно тянется время, и как тихо вокруг, что слышно, как потрескивают дрова в костре, горящем всего в нескольких шагах. Дыхание множества людей, далёкое фырканье стреноженных коней, и одинокий, еле слышный стон кого-то во сне.
Рутгер перевернулся на спину, и посмотрел в чёрное, звёздное небо. Проклятье! Как много звёзд, и ущербная луна, даже она даёт слишком много света, чтобы подобраться незаметно. Хоть бы какое-нибудь маленькое облачко! Хотя бы предутренний, холодный туман, чтобы притушить её сияние!
Дозорный возле костра потянулся, и что-то сказал напарнику, отчего тот хрипло рассмеялся. Хвала Бессмертному Тэнгри, что они так беспечны, и пока не заметили два десятка воинов, приникших к земле в нескольких шагах от костра. Почему же они так ведут себя? Ах да! Разве могут они считать несколько сотен рабов настоящим, грозным противником? Они ведь не берут в расчёт то, что виги всё же выбрались из подземелий Егдера, и готовы дальше продолжать борьбу.
Нет сил, больше ждать, и времени до рассвета остаётся всё меньше и меньше. Темнее уже не будет, и надо действовать сейчас. Расстояние между дозорными большое, и вряд ли они сразу разглядят, что их режут безмолвные, чёрные тени. Да, надо начинать. Главное – тишина и быстрота. Ошибка здесь подобна смерти. В любое мгновение может кто-нибудь проснуться, и ещё ничего не понимая, глядя в ночь осоловевшими глазами, поднять тревогу.
Стальной Барс вынул засапожный нож, обмотанный тёмной тряпицей, взял его в зубы, и, глядя на дозорных из-под опущенных ресниц, начал медленно, пядь за пядью, совершенно бесшумно, ощупывая перед собой траву в поиске сухих веток, что могут хрустнуть в столь неподходящий момент, стал подбираться к тем, кого ему предстояло убить. Одним сильным и мощным ударом, чтобы никто не успел издать и звука. Где-то в стороне, такой же невидимый, как и он сам, полз Вальгер. Напряжённые мышцы помнили каждое движение, и подсознание подсказывало, что нужно делать. Ещё немного, ещё одна пядь… Рутгер подобрался, и краем глаза заметил, как в двух шагах справа, над травой, медленно, горбом поднялась такая же чёрная тень. Дозорные так ничего и не видели. Они смотрели в пламя костра, ведь огонь так притягивает взор, и заставляет забыть про всё на свете, особенно под утро.
Рывок! Два неизвестных, бесформенных существа скользнули к воинам, сидящим у костра. Те не успели что-либо предпринять, застигнутые врасплох, и через два удара сердца, с перерезанными горлами, захлёбываясь кровью, удерживаемые сильными руками, обмякли. Где-то в стороне, чуть раньше, или позже, произошло то же самое и с другими русами. В ещё не начавшейся битве был открыт кровавый счёт.
Быстрее! В центр лагеря! Туда, где ещё днём был замечен шатёр полководца, и где должен был находиться предатель, в своё время сделавший всё, чтобы никто из вигов не смог вернуться домой. О! Как долгожданна и сладка будет месть! Наверняка он уже давно считает отряд павшим в битве с упырями, и будет немало удивлён, увидев снова тех, кого ненавидел!