По полю, от лагеря русов бежало два вига, и один из них действительно был Вальгер. Его было легко узнать по росту, и ширине плеч, а вот второй, что нёс обломок копья, со знаменем русов, похоже, был Лавбером, кому никогда не везло ни в одной битве. В каждой он получал какое-то лёгкое ранение, и Йеге с Эррилайей почти не отходили от него, делая перевязки.
– Лишь бы это не мешало нашему общему делу. – Пробормотал Стальной Барс, с тревогой вглядываясь в спящий лагерь врага. Ему показалось, что он заметил там какое-то движение. Нет, хвала Бессмертному Тэнгри, всё спокойно.– Уходим. Негоже оставаться тут. Скоро совсем рассветёт, и гвардейцы начнут просыпаться.
Воины, подхватив упирающегося лорда, скрылись в лесу, а Рутгер дождался Вальгера, и второго вига, кем действительно оказался Лавбер. Друг детства остановился, и тяжело дыша, уперев руки в колени, улыбаясь, довольно проговорил:
– Если я сегодня отправлюсь к Очагу Бессмертного Тэнгри, то у меня будет хорошая, большая свита из убитых врагов!
– Резать спящих не достойно настоящего воина. – Хмуро заметил воевода. Ему не понравилось то, что тот задержался, рискуя успехом вылазки, пусть даже и принёс знамя вражеского войска. Будь он менее осторожен, допусти пусть небольшую оплошность, то совершенно не ясно, как бы развивались дальнейшие события. Вполне могло быть, что они уже давно были бы мертвы.
– Меня учили, что враг должен быть убит любым способом, и не важно, произошло это в битве или в каком-то другом месте. Разве не может быть такого, что те, кого я умертвил сегодня утром, могли бы убить меня самого сегодня вечером? К тому же, мы с Лавбером принесли знамя! Ещё не начав сражаться, мы уже опозорили врага!
Стальной Барс не нашёлся что ответить. Вытер нож о траву, повертел в руках меч, взятый в шатре, и усмехнулся. Скорее это украшение, а не оружие. Богато украшенная драгоценными камнями рукоять была слишком тяжела, чтобы можно было долго вести с таким клинком длинный, затяжной бой, а само лезвие было заточено с обеих сторон от самого жала, до гарды. Виги тоже точат обе грани меча, но только до половины. Место, каким отбивались вражеские удары, всегда было тупым.
– С таким мечом хорошо красоваться в ярмарочный день. В сечу я бы взял свой собственный. – Улыбнулся Вальгер.– Может быть, он выглядит неказисто и бедно, зато ни разу меня не подводил.
– Да. Действительно. Не вижу в нём ничего ценного. – Согласился воевода, и немного подумав, сунул меч за пояс. Потеря знамени, убитый полководец, пропажа лорда-иноземца, вырезанный дозор, и десяток воинов разозлит кого угодно, и русы, когда обнаружат всё это, придут в неописуемую ярость. Какое-то время они будут решать, что делать, потом разошлют во все стороны лазутчиков, и те обнаружат лагерь восставших рабов. Это будет сделать легко, так как те не будут ни от кого прятаться, и в костры набросают сырых, еловых веток. Густой дым над плато и укажет гвардейцам, где находится их противник. Кто тогда сможет удержать их от жажды мести? Сотники, и оставшиеся в живых советники? Вряд ли. Те тоже будут думать только о том, чтобы пустить кровь рабам, возжелавшим свободы.
– Уходим. Хорошо то, что хорошо кончается. – Проговорил Рутгер, довольный тем, что пока всё идёт по плану. Про знамя он почему-то даже и не подумал. Хорошо, что Вальгер догадался сделать это. – Ещё до того, как взойдёт солнце, мы должны быть у ущелья.
– Так давай поторопимся! У нас остаётся всё меньше и меньше времени! – Улыбнулся приятель. – Сегодня будет славная битва, и я чувствую, что Бессмертный Тэнгри будет доволен кровью, что мы прольём!
* * *
Сотни мыслей. Сотни вопросов, и ни одного ответа. Даже когда всё продумано до мелочей, даже когда что-то сделать по-другому невозможно, всегда в душе найдётся место для сомнений, что будут безжалостно терзать разум. Перегруженный мозг выстраивает сотни предположений, одно краше другого, и хотя сознание подсказывает, что такого не может быть, всё равно кажется, что такое вполне возможно. Если кто-то сделает вот так, а не эдак, и если кто-то заметит совсем не то, что ему хотят показать… Прочь сомнения! Скоро грянет битва, где не может быть никаких если! Сила на силу! Смерть на смерть!
Рутгер просунул руки в рукава кольчуги, немного попрыгал, чтобы она села по телу, и повернулся к Эррилайи спиной, чтобы она смогла застегнуть ремешки горжета.
Солнце давно перевалило за полдень, но в окрестностях плато так никто и не появился. Нигде не было заметно никакого движения. Не шевельнулась высокая трава, не качнулись ветви кустов, и не осыпались камни под неосторожной ногой. Неужели всё напрасно, и тщательно продуманный план никогда не сможет быть приведён в действие? Где он мог просчитаться? Он же мыслил как виг, а русы, могут сделать совсем по другому, и утренняя вылазка была совершенно напрасной?