Эррилайя повернулась, и сделала неверный шаг к воеводе. На её бледное, постаревшее лицо было страшно смотреть. Исчез румянец, заострились скулы и нос, а в огромных, тёмных глазах застыла немая боль. Падая на руки возлюбленного, теряя остатки сознания, она успела прошептать:
– Они поверили мне. Войско войдёт в ущелье…
* * *
Глава 30.
Урток, вождь перманов, стоял, опустив голову, словно чувствовал за собой вину. Он был жалок! В грязной одежде, мятых доспехах, с перевязанной ногой и головой, он уже не казался тем грозным великаном, увиденного лордом Сатвелом в первый раз, когда он ступил на землю страны Лазоревых Гор.
Не слезая с коня, лорд ещё раз, хмуро, с презрением, посмотрел на пермана. О, как ему хотелось, выхватив меч, отрубить ему голову! Сколько забот бы сразу отпало! Не нужно было бы никому платить золотом за кровавые услуги, и не стало бы этого своенравного, непослушного вождя, с кем было с каждым днём сложнее и сложнее договориться. Но нет, это будет опрометчивый шаг. Перманы ещё сильны, хотя в каждой битве они гибнут десятками. Как раз то, что надо! Сколько их останется, когда придёт время расплаты? Сотня? Две? Это совсем пустяк, и на него не стоит обращать внимание.
– Разве ты не получил приказа прекратить штурм Храма Бессмертного Тэнгри?
– Я был в ярости, и не мог остановиться! – Хрипло, с ужасным акцентом ответил Урток. – Я потерял много воинов, и хотел отомстить за их кровь!
Хмурое небо, мелко накрапывающий дождь не добавляли настроения, и желтеющие деревья леса только усиливали ощущение тревоги, словно безмолвно напоминали о зиме, и том, что все его планы рушатся. Если не поторопиться, и до настоящих дождей, до настоящей осени не захватить полностью страну Лазоревых Гор, то потом, зимой, это будет сделать невозможно. Его войску будет просто не добраться до нескольких перевалов, и крепостей в горах, а без этого будет не победа, а её тень, призрак.
– Какой же ты вождь, если мог позволить ненависти затмить свой разум, и не услышать голос рассудка?
Теперь Сатвел мог без опасения сказать эти слова. Если раньше варвар мог вспылить, схватиться за меч, то теперь просто молчал, понурив голову. А в душе зрело что-то непонятное, огненное, клокотавшее, как вулканическая лава, и вдруг лорд с изумлением понял, что это гордость. Гордость за тех отроков, монахов, что затворившись в детинце Храма Бессмертного Тэнгри, три недели отражают атаки озверевшей, безжалостной орды. Ведь он тоже виг, и принадлежит этому гордому, не сгибаемому народу!
– Если бы не предательство лорда Парфтека…
– Он здесь ничего не решал! – Резко сказал Сатвел, и покосился на посла ярвира, поглаживающего аккуратно подстриженную бороду, чему-то ухмыляясь. – Пока я вёл переговоры с нашими будущими союзниками, ты ослушался моих приказов, и даже не смог выполнить того малого, что был должен сделать! Чего же ты заслуживаешь, если не смерти?
– Золотая корона вигов ещё не делает тебя властителем перман! – Урток поднял голову, и в его глазах мелькнула злость. Ещё немного, и он впадёт в ярость, и уже не сможет остановиться, пока не прольёт чью-нибудь кровь. Уже многие испытали на себе его силу, и необузданный характер. Совсем скоро, ещё несколько слов, и он снова впадёт в безумие, какое будет очень трудно погасить.