Взревели трубы гвардейцев, и те медленно стали приближаться, на ходу равняя шеренги, и изготавливаясь к сече. Стена щитов и копий. Проломить такую будет сложно, но, не невозможно. Воеводе казалось, что этот противник будет опаснее, чем мутанты из Проклятых Земель, или упыри из подземелий Егдера. Ведь те нападали стаей, кучей, хотя и были чуть разумны. Здесь же были люди с подобным, как у вигов оружием, своей тактикой, и манерой ведения боя. Что же будет, когда две рати сшибутся в смертельной схватке? Кто сможет устоять и не отступит ни на шаг? Кто окажется свирепей и яростней?
– Хортер! Соргай! – Крикнул Рутгер, не оглядываясь: – Ваша цель – десятники и сотники! Заметить их легко, так что пока мы не встали щит в щит, можете начинать!
Он представил себе, как «тёмный» кровожадно оскалился, и, накладывая стрелу на тетиву лука, встал на красно-синий щит, и его тут же подняли над строем два воина. Упруго ударила тетива, и стрела, ввинчиваясь в воздух, мелькнув белым оперением, скрылась где-то вдали. До вигов долетел мгновенный вскрик, на два удара сердца в строю русов образовалась брешь, сразу же заполнившаяся точно таким же, какой был и до этого, щитом. Теперь очередь заула. Щёлкнул арбалет, и, кажется, воевода заметил, как тяжёлый, короткий болт, пробив каплевидный щит, скрылся где-то в глубине шеренги. Соргай не мог промазать. Он слишком хорошо умеет стрелять, чтобы потратить впустую теперь уже ставший такой драгоценностью арбалетный болт. Несомненно, он в кого-то попал. Просто за стеной щитов это не было заметно…
– Не будем торопиться! – Вскричал Сардейл, пристально вглядываясь в надвигающихся русов. – Пусть они сами добегут до нас! Их щиты тяжелы, как и доспехи, и пока они доберутся до нас, то уже порядком будут измотаны. Вот тогда мы и ударим! Мы прорвём их ряды после первого удара, когда они уже устанут, и будут терять бдительность! Приготовьтесь!
Стальной Барс надвинул на глаза шлем, и вынул из железного кольца на поясе, короткий, тяжёлый пернач. В свалке рукопашной схватки, в тесноте от него больше толку, чем от длинного меча. Уже потом, когда сеча распадётся на отдельные очаги, и будет больше места, можно будет им воспользоваться, и показать, что умеет настоящий воин, стремящийся быстро и безжалостно убить врага.
Щёлкали тетивы лучших стрелков, поднимаемых на щитах над строем воинов, и остро отточенная стрела всегда находила свою цель между щитами русов, разя их в лицо, и шеи, прикрытые лёгкими, кожаными брамицами. В надвигающемся строю то и дело возникали бреши, сразу же заполнявшимися из идущей следом шеренги, но уже было ясно, что долго это продолжаться не может, и русы, стремясь сократить расстояние, чтобы у стрелков не было преимущества, одним броском кинуться в атаку.
Противников разделяло не более пятидесяти шагов, когда снова взревели трубы, и русы с яростным кличем, полным ненависти, бросились вперёд. Виги сомкнули ряды, и приготовились принять первый, самый сильный удар. Дальше они навяжут свой бой, где им нет равных. Ещё немного, ещё чуть-чуть…
Каким-то чудом Рутгер успел заметить нацеленный в лицо наконечник копья, и краем щита отбил его вверх. Две стены щитов с грохотом сомкнулись. Ещё какое-то время, упираясь ногами в землю, гвардейцы пытались опрокинуть вигов, но те стояли крепко, не сдвинувшись назад ни на пядь. Улучив момент, Стальной Барс отклонил щит в сторону, и широко размахнувшись перначом, сверху ударил одного из врагов по шлему. Брызнула кровь, и противник молча свалился куда-то вниз, под ноги сражающимся. На месте убитого тут же возник следующий, и в щит воеводы со звоном ударился меч, выбив из железного умбона искры.
– Строй! – Прогремел голос Сардейла, перекрывая крики, и злую ругань воинов. Виги, через одного, сдвинули щиты в сторону, и несколько изо всех сил напирающих русов в образовавшиеся бреши попали внутрь строя северян, где в тот же миг были зарублены бойцами из второй шеренги. – Бьёмся! – Крикнул ветеран, бреши были перекрыты, и гвардейцы в бессилии, мешаясь друг другу, мечами пытались сокрушить круглые, сине-красные щиты.
Отбив перначом меч, Рутгер ударом ноги в грудь опрокинул на спину очередного противника, и уже поднял щит, чтобы с силой опустить его на горло поверженного врага, посмотрел в расширенные от ужаса глаза, и вдруг сам от себя того не ожидая, остановился. Он видел безусое, детское лицо, перекошенное животным ужасом.