– А как же военный вождь Балвер? Насколько я знаю, он отвечал всем этим качествам, и мог бы занять трон!
– Он бы и занял его, если бы лорды не подтасовали результаты выборов. Зачем на троне им был бы нужен человек, способный отобрать у них всё, чем они завладели во время правления покойного брата Альгара? Ты бы сделал то же самое…
Они опять замолчали, не зная о чём говорить. Да и о чём они могли поведать друг другу? Две противоположности. Два совершенно разных понятия о чести и благородстве. Один – лорд, выросший в богатстве и холе, никогда не знавший нужды, а другой двадцатилетний муж, волею судьбы втянутый в малопонятную игру, цель которой – власть в богатейшей стране всего Обитаемого Мира.
– Моя невеста вылечила тебя. – Решил напомнить Стальной Барс. – Если бы не она…
– А если бы не ты, то этого досадного ранения так могло и не быть. Кто это сделал? Твой цепной пёс, Хортер, или тот заул, что возомнил себя лучшим стрелком из арбалета?
– А ты не думаешь, что это могли сделать и восставшие рабы?
Архорд улыбнулся, и при слабом огоньке светильника это выглядело так зловеще, что воевода невольно передёрнул плечами:
– Именно так и подумал императорский гонец Эддик. О! Это был искушённый в дворцовых интригах человек, но здесь не смог разглядеть такой небольшой хитрости. После того, как ты спас ему жизнь, он ничего не хотел замечать, хотя и угроза от черни, взявшей в руки дубины, не была смертельной. Одного я не могу понять, как ты догадался о той ловушке, что император приказал устроить на постоялом дворе?
– Меня предупредили, да и после того, как я расправился с палачами на Большой Арене, это было нетрудно понять.
– Если уж завтра меня ждёт смерть, то скажи, кто предупредил тебя? Это ведь уже не сможет принести ему вреда.
Рутгер усмехнулся. Он уже решил для себя, что утром не казнит лорда, однако не хотел говорить ему об этом. Для чего он сохраняет ему жизнь, он пока не знал, но чувствовал, что убить его, будет не правильно. Слишком просто. Племянник Владыки Альгара ещё может пригодиться. Для чего, пока не ясно, и всё же, его цепь жизни завтра не порвётся.
– Я не скажу тебе его имени. Он благородный, и мужественный воин. Именно ему мы обязаны тем, что уйдя в подземелья Егдера, остались в живых.
– А как же мутанты? – Глаза Архорда загорелись азартом, словно ему совсем скоро предстояло биться с упырями: – Как тебе удалось провести отряд по норам вурдалаков? Судя по тому, что говорили в свите императора, это невозможно! Тебе помогла ведьма?
Последние слова пленника неприятно резанули слух, и воевода вздрогнул. Борясь с искушением тут же пустить предателю кровь, он отпил из того же кувшина вина, и медленно поставил его на землю, возле себя. Последнее время он заметил, что как только слышит слова, оскорбляющие Эррилайю, то гнев обжигающей волной заполняет его сердце, и рука начинает подрагивать, в нетерпении выхватить меч.
– Не забывайся. Она – будущая жена Владыки страны Лазоревых Гор. – Как можно ровнее сказал Стальной Барс, глядя в глаза лорда.
– Не обманывай себя. – Вздохнул Архорд. – Ты же знаешь наши законы. Виг может взять в жёны женщину только из нашего народа, и уж тем более не из Гаарии, с кем мы воевали сотни лет. К тому же она… – Лорд запнулся, подбирая подходящее слово: – Умеет колдовать. Нигде не любят колдунов и магов. Здесь, в Руссии, их сжигают на кострах, на севере, в своё время, забивали камнями и палками.
– Всё меняется в нашем мире. Ничто не постоянно, и то, что вчера могло вызывать только ненависть и неприятие, завтра может показаться единственно правильным.
– Ясно. – Кивнул головой пленник. – Ты начнёшь изменять законы под себя. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Каждый Владыка так делал, и ты не исключение.
– Я не буду изменять законы. – Немного подумав, проговорил Рутгер. – Я издам свои, и в стране Лазоревых Гор начнётся эпоха справедливости и процветания.
– Громко сказано! – Усмехнулся лорд. – Тогда тебе придётся пролить много крови!
– Если это касается кучки богатеев, то она будет пролита без колебаний. – Воевода поднялся, собираясь уйти. Он так и не выяснил, почему племянник Альгара с риском для собственной жизни так стремился уничтожить его. Впрочем, разве это важно? Гадюка поймана, и у неё вырвали ядовитые клыки. Теперь она безобидна, и готова принять свою смерть, а это гораздо ценнее любых слов.
* * *