Аласейа встретил его на краю деревни, с неизменным Анди за спиной, с распростёртыми объятиями, словно после долгой разлуки, и, похлопывая по спине, с тревогой спросил, сразу же стерев улыбку с лица:
– Война? С кем?
– Перманы и ярвиры. – Стальной Барс освободился от объятий, и, обходя лабиринты расставленных на шестах для просушки сетей, шёл к хижине, занимаемую вождём Валтором и Зурией, оставив далеко позади о чём-то спорящих воинов.
– Уверен, что к этому приложили руку лорды. – Высказав свою мысль, царь россов пошёл рядом, приноравливаясь к широкому шагу воеводы.
– Ты мудр, так скажи мне, зачем им это? Ведь они виги, так зачем хотят уничтожить свой народ?
– Власть и несметные богатства имеют огромную силу. Они могут завладеть разумом любого человека, и тогда уже не будет никакого преступления, на какое бы он не решился.
– Даже если это нарушает собственные, ранее изданные законы? Как же это?
– Чтобы безнаказанно совершать преступления против своего народа, надо просто придать им форму закона.
– А как же потомки? Они проклянут имя того, кто всё это совершил! Это же история, и летописцы опишут её так, как было на самом деле!
– Придя к власти историю можно переписать так, как тебе заблагорассудится. Летописцы – люди, и так же, как и каждый человек, хотят жить. Мне ли тебе объяснять? Ты уже переделал историю своей страны, и я думаю, что это будет не в последний раз. Надо лишь уметь различать, что это может принести: пользу или вред. Хотя… Я считаю, что маленькая ложь всегда рождает более большую, и, как следствие, более опасную.
Рутгер остановился, и виновато посмотрел в глаза другу:
– Не рви мне сердце, Аласейа. Поверь, мне очень трудно, и я не знаю, что мне делать.
Царь россов улыбнулся, и пожал рукой плечо воеводы:
– Извини. Я обещал Эррилайе, что больше не буду тебе напоминать об этом.
– О чём вы с ней говорили, там, у камней?
– Этого я не могу тебе сказать, но могу заверить, что она помогла мне посмотреть на всё это совсем, с другой стороны.
– Странная девчонка. – Усмехнулся виг. – Иногда мне кажется, что ей более тысячи лет, и она может всё, что угодно, даже достать луну с небес, или остановить рассвет.
– Она говорит, что в ней скопилась вся мудрость рода Ровво. Береги её. Эррилайя будет тебе достойной женой.
– По нашим законам виг может взять в жёны женщину только из своего народа. Я уже думал об этом, и не смог ничего решить, чтобы как-то обойти закон.
– А зачем что-то обходить? Ты станешь Владыкой, так что тебе мешает издать новые законы?
– Не слишком ли их много для такой маленькой страны, как наша? Законы предков, старые законы, новые, а теперь ты предлагаешь придумать ещё и свои?
– Да. Издай свои законы, но такие, чтобы они по-настоящему действовали, а не были красивыми, позолоченными рунами на куске красного бархата!
Они остановились возле самого лучшего дома в рыбацкой деревне, где разместился вождь восставших рабов, охраняемый воинами в доспехах, снятых с убитых русов. Конечно, домом это было трудно назвать, так, кое-как сколоченное убежище, способное защитить только от ветра с моря, и дождя, но видимо, только такое могли себе позволить живущие здесь рыбаки.
Стальной Барс не успел что-либо ответить россу. Дощатая, плохо подогнанная дверь хижины открылась, и из полумрака жилища вышла Зурия. Она сильно изменилась с тех пор, как они впервые встретили её. Если раньше, когда Хортер пленил её и привёл связанной в лагерь вигов, она казалось запуганным, жалким зверьком, то теперь выглядела как настоящая властительница, привыкшая повелевать. Подбородок потерял свою девичью округлость и стал более жёстким, нос заострился, а глаза сверкали решимостью. Лохмотья нищенки она сменила на тёмно-синий, мужской наряд, что выгодно подчёркивал её фигуру, и уже никому и в голову не могло прийти то, что она когда-то была всего лишь наложницей.
– Воевода Рутгер? Вождь Аласейа? Что привело вас скромную лачугу вождя Валтора?
– Пришло время выполнить условия нашего договора. – Рутгер не стал ходить вокруг да около, а сразу сказал, что ему нужно.