– Ага. – Усмехнулся ветеран. – А ещё взгляды рабов из-под лобья. Ещё вчера они были к нам дружелюбны, а сегодня стараются избегать разговоров с нами. Всё это настораживает.
– Проклятье! Почему ты раньше мне не сказал всего этого?
– Ты был занят нашей ведьмочкой, и я решил тебя не тревожить напрасно. Может, мне всё это всего лишь показалось?
– Разве такое может показаться? Быстро дай команду на отход от деревни! Мы уйдём вдоль берега на пятьсот шагов, и будем готовы к бою. Тогда на нас никто не сможет напасть неожиданно, если Зурия задумала именно это.
– Ты думаешь, это случится?
– Не знаю. – Произнёс Стальной Барс, оглядываясь, и ощупывая оголовку пернача на поясе. – Они клялись нам в верности, и преломили хлеб. Тогда им это было нужно как воздух. Теперь же мы им нужны как советники, и как воины, способные обучить их рать. Поэтому Зурия старается всеми силами задержать нас здесь.
– Вряд ли они решатся напасть на нас. – Глаза Сардейла недобро блеснули, и шрам, пересекающий лицо, стал наливаться кровью.
– Почему же? У нас всего чуть больше четырёх десятков воинов, а их несколько сотен.
– Рут, они рабы, способные сжимать в руках только рукоять мотыги! Разве они воины?
– Эти рабы совсем недавно были в битве и вкусили крови. Они окрылены победой над гвардейцами, и поверили в свои собственные силы. Так что вполне возможно, что Зурия, презрев все свои клятвы и обещания, отдаст приказ на то, чтобы захватить нас живыми. Быстро строй воинов! Мы отходим!
Рутгеру показалось, что он смог разглядеть между хижинами в конце деревни тёмную толпу медленно надвигающегося вероятного врага. Обида полыхнула огнём. Как же так? Неужели в Обитаемом Мире совсем нет места для чести и верности клятве? Неужели всё это так и будет продолжаться, и на каждом шагу их будут поджидать интриги и заговоры? Неужели человек не может жить по-другому, и всегда держать своё слово?
* * *
Глава 5.
Поигрывая серебряным жезлом воеводы, Рутгер отделился от строя вигов и прошёл несколько шагов вперёд, смерив недобрым взглядом разношёрстную толпу мятежников остановившуюся шагах в пятидесяти от отряда. Их было немного, что-то около сотни, но по тому, как они смотрели, и сжимали в руках оружие, можно было не сомневаться, что они бросятся в бой на ещё совсем недавних союзников. Стальной Барс хотел этого, желал всей душой, чтобы утолить свою злость в крови, не понимая, как он так смог в очередной раз ошибиться в кажущимися надёжными людях. Разве не им помогли северяне и спасли от неминуемой смерти? Разве не им дали шанс, чтобы они смогли продолжить борьбу и освободить Руссию от гнёта императора Геннаха? Разве не они теперь свободны, а не в цепях на рудниках, или распяты на крестах?
Ветер с моря зло завывал в древках поднятых копий, рвал из рук бунчук, и безжалостно хлопал чёрным флагом, с изображением оскаленной мордой барса. Казалось, что ещё немного, и на пологий песчаный берег хлынет невиданная волна, поднятая каким-нибудь невиданным чудовищем, и смоет всех, кто здесь есть, уже готовых принять смерть.
Молчание затягивалось. Никто из мятежников не решался заговорить первым, и выйти вперёд с обнажённым мечом. Даже если у них и был приказ напасть на вигов, всё равно они остановились в нерешительности, прекрасно понимая, чем это может кончиться. Не трудно воображать себя героем, не видя врага. Совсем другое дело, когда стоишь перед строем воинов, что уже видел в битве, и знаешь, на что они способны.
Микон! Где же он? Неужели здесь же, в этой толпе, и прячась за спинами восставших, боится показаться на глаза? Неужели он ничего не сделал, чтобы предотвратить это, и забыл про роту, что когда-то дал? Или его уже давно нет в живых? Где вождь Валтор? Где Зурия? Где на худой конец Ильвур, чтобы что-то объяснить, или признаться в своём коварстве?
Толпа рабов расступилась, и вперёд вышел Микон. Он не был так воинственно настроен как остальные. Напротив, всем своим видом он хотел показать, что явился сюда не для драки, а для переговоров. О Боги! Что же с ним произошло? Он как будто постарел сразу на несколько десятков лет! Воспалённые глаза, бледная кожа, тяжёлое, загнанное дыхание, и, несмотря на то, что с моря дул прохладный ветер, на его лбу выступили крупные капли пота.
Ещё несколько мгновений назад обуревавшие сердце, злость и ненависть улетучились, и на их место жаркой волной вползла жалость. Бессмертный Тэнгри! За что ты так поступаешь с его друзьями? Зачем так торопишь и приближаешь день его смерти?