В темноте было невозможно что-либо рассмотреть, но виг чувствовал присутствие воинов, слышал их дыхание, и казалось, что тьма наполнена их жаждой крови до предела. Пройдёт совсем немного времени, и в отдалённый гром впишется ещё один звук. Нет, даже не звук, а гром битвы, заглушающий начинающуюся бурю.
Выглянув из-за камня Рутгер снова осмотрел спящих мутантов, что, кажется, так и не изменили своих поз, и опять попробовал их пересчитать. Нет, это невозможно. Сколько их там, за кругом света от костра? Десяток, или в несколько раз больше?
Плеча воеводы коснулся Аласейа, и рукой указал на блеснувшие в полумраке доспехи. Такие кольчуги могут быть только у русов! Мысль, что разбойники могли вступить в союз императором, Стальной Барс отверг сразу. Гвардейцы никогда не будут биться плечом к плечу с мутантами. Ведь они так же ненавидят всё, что не соответствует их определениям о человечности. Значит, совсем недавно они уничтожили какой-то отряд русов? Да, наверное, так и есть.
Царь россов нагнулся к самому уху вига, и медленно прошептал, до предела понизив голос:
– По-моему, я вижу нашего старого приятеля.
Воеводе показалось, что он смог разглядеть среди спящих врагов связанного человека в рваном тегиляе. Он даже увидел голову, где стянул кожу много лет назад безобразный шрам. Болевил? Здесь? Откуда? Перебежал на сторону тварей? Почему связан? Попал в плен? Как? При каких обстоятельствах?
Сердце наполнилось уже знакомым чувством тревоги, как всегда бывает перед боем. Нет, к этому невозможно привыкнуть, и никогда воевода не сможет идти в сечу без каких-либо чувств. Как можно ничего не ощущать, когда, может быть, до оглушительной боли, до смерти остались считаные мгновения, и уже со всей ясностью осознаёшь, что тебя может не быть? Всё останется так, как и есть. Будут так же светить звёзды в ночном небе, и на их смену взойдёт солнце, радуя всё живое своим появлением. В голубом небе продолжат свой бесконечный бег облака, и зальётся своей безумной песней невидимый жаворонок, но всё это ты уже не увидишь! Будешь лежать на кровавой траве с ужасной раной в груди, и смотреть на буйство природы слепыми, мёртвыми глазами. Сейчас это кажется чем-то неестественным, тем, что никогда не может случиться, и в то же время разум настойчиво напоминает, что ты всего лишь человек, и тебя так же легко убить, как и твоих друзей…
– Передай Соргаю и лучникам, чтобы на зацепили пленных русов. Я вижу только одного, но вполне может быть, что их больше. – Приказал Стальной Барс Хортеру, и тот кивнув, отполз в сторону.
Всё. Всего несколько мгновений, и тишина, нарушаемая отдалённым громом и слабым потрескиванием дров в костре, взорвётся грохотом битвы. Звон мечей, крики, злая, отборная ругань, хрип убитых, стоны раненых… Так будет всегда, пока жив Обитаемый Мир, и пока существует человек.
Рутгер не заметил того мига, когда сразу несколько стрел и арбалетных болтов устремились к целям. Вроде ничего и не изменилось, но каждый виг уже знал, что в этой битве открыт счёт смертям, и Бессмертный Тэнгри в загробном мире довольно ухмыляется в седую бороду, потирая ладони. Ещё один залп, пока мутанты только начали просыпаться и соображать, что случилось. Чем больше их будет убито сразу, тем легче достанется победа. Ну! Что же ты медлишь? Соргай! Вот он! Залп! Наконец-то!
Воевода вскочил, и, прикрываясь щитом, приготовив пернач для первого удара, ринулся туда, где лежал пленный рус, и где уже начали приподниматься разбойники. Где-то за спиной не по-человечески взревел Сардейл, и виги слаженно, как один, выкрикнули боевой клич.
Как долго он ждал этого! Выпустить свою ярость и ненависть, чтобы наконец-то утолить злость, так долго глодавшую его сердце! Крушить щиты, разбивать черепа, чтобы сгустки крови летели во все стороны, и горячими каплями падали на лицо. Убивать ни о чём не думая, помогая братьям по оружию, и следя за тем, чтобы самому не пропустить смертельный удар.
Стальной Барс не успел пробиться к русу. Разбойники удивительно быстро успели прийти в себя, и кое-где, очагами, закипела ожесточённая схватка. Всё же удача оказалась на стороне вигов, и они быстро сумели оттеснить врага к самому костру, где их было хорошо видно, тогда как сами оставались в тени. Это давало пусть небольшое, но преимущество. Мутанты не знали, кто на них напал, и какое число у этого невиданного, яростного противника, под ударами какого они погибали один за другим. Им ничего не могло помочь. Против слаженного, отработанного натиска вигов у них не было никаких шансов.