Райде перегнулся через перила стены, и что-то крикнул вниз тем, что копошились возле метательного орудия. Воины, на мгновение замерли, и от них отделилась фигура в сером, рваном хитоне. Вот и монах!
Фельмор не хотел и думать о том, что ничего нельзя предпринять, чтобы помешать ярвирам построить осадные орудия. В отличии от перман, эти были упрямы, всегда знали, что хотели, и на пути к цели не считались ни с какими преградами. Остановить их могла только смерть, или безумные потери, после каких было бы уже невозможно наступление.
Лорд никак не мог вспомнить имя монаха. Слишком много новых людей появилось вокруг него, о ком он ещё вчера ничего не знал. Да и нужно ли их запоминать? Главное, отстоять замок, а потом они и сами никуда не денутся. В любой момент их можно будет найти.
– Видишь? – Фельмор ткнул пальцем туда, где враги начинали строить катапульты, укрытые кустарником.
Запыхавшийся монах на глазок прикинул расстояние, кивнул головой, и его юное, перемазанное сажей лицо помрачнело:
– Мой лорд… Чтобы усилить мощность онагра, нужно увеличить вес противовеса. Для этого нужна кожа, и камни. Камней у нас в избытке, а кожи нет.
– Есть торговец, Ликтар. – Подал голос Райде, скрестив на груди руки. – В его лавке есть несколько возов кожи, но он так просто её не отдаст.
– Что значит, не отдаст? – Зло спросил повелитель Тайной Стражи, чувствуя, как наливается гневом. – Если к вечеру мы не сможем разрушить то, что построят ярвиры, значит утром уже будет штурм!
– За воз кожи Ликтар требует две тысячи золотых. – Так же спокойно произнёс заул, наверное, это и взбесило лорда:
– С каких пор кожа подорожала в пятнадцать раз? Что у других торговцев? Сколько? Столько же?
– Они ссылаются на какой-то Новый Закон, что во время войны запрещает забирать у них товар для нужд войска. – Райде усмехнулся, словно хотел сказать, что мол, вы же сами всё это придумываете, вот теперь и расхлёбывайте.
– Иди, и привези кожи столько, сколько будет нужно.
– Ликтар… – Начал было заул, но Фельмор резко отрезал:
– Я отменяю Новый Закон. Ликтара казнить.
– Могут возникнуть волнения. – Райде внимательно смотрел на повелителя Тайной Стражи, и тот понял, что он хочет услышать. Чтож, это должно было когда-то произойти, так какая разница, раньше или позже?
Лорд тяжело вздохнул, будто сейчас ему предстояло выполнить очень трудную, опасную работу, и произнёс, кривя губы в ухмылке:
– Никаких волнений не будет. Они сидят по домам, и боятся высунуть нос на улицу. Ты видишь здесь хоть одного торговца, или кого-то из знати? Если мы казним одного из них, то до других дойдёт, что с нами шутки плохи, и они сами принесут то, в чём мы нуждаемся.
– А если…
– Никаких если! – Отрезал Фельмор. Теперь он не мог понять заула. Тот сам хотел тряхнуть купчишек, а сейчас предостерегал от этого жёсткого шага, будто сам принадлежал к их сословию. Лорд повернулся к Райде, и, ткнув пальцем в зерцало советника, добавил: – Всё что нужно войску, ты будешь брать силой, если не захотят отдать добровольно. В случаи неповиновения – казни на месте. Если это будет заул – казни заула. Если это будет харвелл или виг – казни и их.
Повелитель Тайной Стражи понимал, что жжёт последние мосты, связывающие его с знатью, и лишается всякой поддержки с их стороны, но сейчас, когда замок был в осаде, это не имело никакого значения. Сейчас главное – выстоять. Нет дать варварам вломиться в стены Салдо, и устроить здесь резню.
* * *
Глава 16.
Того, что поиски Древних Богов закончатся успехом, у Рутгера не вызывало никаких сомнений. Его заботило то, что он им скажет, и захотят ли они с ним говорить? Ведь он всего лишь человек. Что он может дать могущественным Богам? Всего лишь свою жизнь. Нужна ли она им? Может, они так и не выйдут из своего убежища, и все его слова будут тщетны? Боги глухи и слепы к мольбам людей. Какое им может быть дело до придорожной пыли? Неужели всё это зря? Столько смертей, опасностей, лишений, всё это надо было преодолеть только для того, чтобы не нарушить правил какой-то своей большой игры, что придумали сами люди?
– Что с тобой? – Эррилайя догнала воеводу, и ухватившись за его локоть, пошла рядом. – Сегодня ты с утра сам не свой.