Наверное, каждый здесь испытывал то же чувство, что и в подземельях Егдера. Казалось, что воздух, пропитанный угрозой, можно резать ножом, и каждый камень, каждый чахлый кустик, таит в себе смерть. Где-то в вышине тоскливо прокричал канюк, и чувство опасности стало ещё более осязаемым.
Воины вглядывались в круто поднимающиеся склоны, пытаясь что-нибудь разглядеть, но ничего, кроме осыпей камней, поросших редкими кустиками, ничего не было видно. Из тёмного зева ущелья повеяло холодом, и Рутгер с усмешкой подумал, что, наверное, так выглядит вход в ад.
– Будь я проклят! Мрачное местечко. – Скривив губы в улыбке, пробормотал Сардейл. – Здесь только и могут обитать твари, что любят человечинку…
– Эй! Сайан! – Позвал воевода руса, и когда тот, бледный как смерть, подошёл ближе, спросил: – Всегда здесь так?
– Я проходил здесь с караваном почти месяц назад, но такого здесь не было. Ущелье всегда выглядело негостеприимным, и торговцы никогда здесь не задерживались, спеша пройти его побыстрее, но сейчас… Я даже не знаю, что и сказать…
Нет. Похоже, что Сайан говорит правду. Глядя на его растерянное лицо невозможно и представить, что он хотел заманить отряд в засаду. Для чего? Зачем ему это надо? Ради золота, коего у воинов не наберётся и горсти? Ради мечей, что в этих местах редкость? Но это глупость! Сколько воинов должны будут погибнуть из-за такого клинка, ведь его владелец будет защищаться до конца!
– Вот куда надо слать императору своих гвардейцев. – Заметил Болевил поёжившись, и касаясь рукой меча. Со дня пленения он уже пришёл в себя, и только несколько свежих царапин, да большой кровоподтёк напоминали о том, что совсем недавно он лежал связанным у костра в пещере, ожидая ужасной смерти. У вигов нашлись для него кольчуга, меч, щит, и теперь он почти не отличался от других воинов. Он как-то так незаметно вписался в отряд, словно с самого первого дня был с ними, и всегда знал своё место в строю. Наверное, это и есть главная черта опытного воина от безусого отрока.
– Да. Здесь наверняка найдётся для них уйма работы. – Аласейа кивнул, так же, как и все, напряжённо всматриваясь в склоны. – Не удивлюсь, если сейчас на нас набросятся твари.
– Я думаю, что у нас есть время до вечера. – Прохрипел Рутгер внезапно пересохшим горлом. – Мутанты нападают только ночью. Солнечного света они боятся.
– Не обязательно. – Поправил воеводу торговец. – Мне рассказывали, что иногда они нападают и пасмурным днём, когда солнце прячется за грозовыми тучами, и всё замирает в преддверии дождя. Но я всё равно не понимаю… – Рус смолк, так и не закончив своей речи.
– Они здесь. – Сказала Эррилайя, смертельно побледнев. – Сейчас их не видно, но едва мы вступим в ущелье, как они нападут.
– Птицы. – Пробормотал Сардейл. – Слышите!
Действительно. Здесь стояла жуткая тишина, и только лес еле слышно шумел в отдалении, перебирая желтеющие листья на ветру. Словно всё замерло в предчувствии чего-то страшного, что может ожидать людей, решивших здесь остановиться.
– Скорей бы уж началось. Это ожидание, самое худшее, что может быть. – Ветеран потрогал пальцем лезвие секиры, и его шрам начал наливаться кровью.
– Нет. Мы не будем вставать здесь лагерем. – Наконец принял решение Рутгер. – Слишком плохое место. Если разбойников будет больше сотни, то мы не сможем дать им отпор. Нужно поторопиться, и найти скалу, где мы сможем обороняться. Здесь же мы не имеем никакого преимущества.
– Что же ты предлагаешь? – Спросил Аласейа.
– Попробуем обойти ущелье слева. Может быть, это будет чуть дольше и длиннее, но я уверен, что там мы сможем найти место для лагеря. Вряд ли ночью нам удастся сомкнуть глаза, зато мы будем готовы к любым неожиданностям.
– Ночь будет тёмной. – Проговорил Сардейл. – Как назло небо затянуто тучами, и вряд ли ветер сможет их разогнать. Мы сможем заметить врага только когда они подойдут на длину меча, а с нашим малочисленным войском это равносильно поражению.