Ну, вот. Наконец-то добрались и до серьёзного разговора, ради какого и затевалась эта трапеза. Вождь Тартей нахмурился, и долго молчал, выжидая, кто заговорит первым, смотря в чашу с вином, будто надеялся разглядеть там ответ на вопрос, долгое время не дающий ему покоя. Всем своим видом он показывал, как трудно принимать ему какое-то решение, и какая это большая мука – сделать правильный выбор.
Стальной Барс вдруг поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется что-то обещать вождю ювгеров, и втягиваться в долгую, затяжную войну, где надежда на победу столь призрачна, что казалась чем-то сказочным, тем, чего не может быть. От сотни воинов, отправившихся с ним в поход и поверившим ему, осталось меньше четырёх десятков, и это просто чудо, что они смогли забраться так далеко на юг! Почему, зачем он выбирал короткий путь, полный опасностей? Может, стоило взять далеко восточнее, обойти Проклятые Земли, там, где когда-то ходили торговые караваны? Но возможно ли это было бы после войны с челманами? Ведь наверняка все степи были бы полны больших отрядов, жаждущих реванша, и крови победителей! Что им данные клятвы? Что они значат, когда вопрос стоит об уничтожении?
Повисла какая-та нехорошая тишина, и, наверное, каждый понимал, что сейчас, от одного оброненного слова, очень многое зависит. Для кого-то это был вопрос выживания, для кого-то это был обычный день, мало чем отличающийся от вчерашнего.
Наконец, Тартей посмотрел на прикрывшего глаза Сайана, на воинов, угрюмо молчащих в стороне, и глядя на воеводу, медленно произнёс:
– Я помогу вам найти Древних Богов.
Понимая, что так просто ничего не бывает, Рутгер улыбнулся, и уже зная, что взамен попросит ювгер, спросил:
– И что мы должны будем дать вождю Тартею?
Глаза вождя хитро блеснули из-под козырька меховой шапки, и, оторвав ломоть от пресной лепёшки, запечённой на углях, отщипывая от неё маленькие кусочки, отправляя их в рот, проговорил:
– Те места, где нам встречались Боги, уже не принадлежат нам. Нас выдавили оттуда твари, вырвавшиеся из ада. Там наши старинные земли, и мы хотим их вернуть, но у нас слишком мало сил. На месте нашего стойбища теперь лагерь мутантов, а идолы наших богов порублены в щепы.
– Ты предлагаешь мне военный союз? – Напрямую спросил воевода, решительно обходя все намёки и недосказанности.
Тартей заметно оживился, и подавшись вперёд, горячо, торопясь, будто боялся что его не дослушают, заговорил:
– Я хочу дать всего один бой, но это будет великая битва! Дружественные нам племена пришлют своих воинов, я брошу клич по всему Картири, чтобы все, кому не безразлично своё будущее, вставали под мой бунчук! Я хочу ударить так, чтобы мутанты уже никогда не зарились на наши земли!
– И куда будет направлен твой удар?
– Ты ищешь Древних Богов, я хочу вернуть себе наши земли, а там чаще всего они появляются. У нас почти одна и та же цель, так почему бы нам не объединиться?
– Разве меньше полусотни воинов могут что-то решить? – Стальной Барс тянул время, не зная, что придумать. Ему необходимо было посоветоваться с друзьями. Он чувствовал, что не имеет права за всех решать, что делать дальше, и в то же время, предложение ювгера было более чем заманчиво.
– И море состоит из капель воды.
– Мне нужно подумать. – Сказал Рутгер, оглянувшись на своих друзей. Он ждал от них хоть какой-то поддержки, или совета, но те почему-то молчали, и, кажется, вообще не собирались подавать голос, занятые своими мыслями.
– Конечно! – С готовностью согласился Тартей, и снова улыбнулся, блеснув зубами: – Надеюсь, ты примешь верное решение, что будет выгодно для нас обоих. А теперь давайте наполним чаши и продолжим нашу трапезу!
– Нам надо похоронить товарищей, павших в битве, и воздать им заслуженные почести. Они приняли достойную смерть.
Ювгер кивнул, поднял чашу, плеснул несколько капель вина на шкуры, покрывающие пол шатра, и провозгласил:
– Слава павшим героям!
– Слава! – Подхватили все присутствующие, и выпили вино до дна, немного помолчав. Перед глазами снова возникли тела в белых саванах, и в сердце опять что-то дрогнуло. Что-то оторвалось, исчезло, и воевода понял, что теперь это он будет искать всю оставшуюся жизнь, и уже никогда он не обретёт покоя. Эта боль будет то затихать, то разгораться с новой силой, никогда его не оставляя. Лица убитых друзей каждый день будут преследовать его, и говорить, что они могли бы жить, выбери воевода совсем другой путь. Сколько их было? Сколько ещё будет?