Воевода вскочил на ноги, и, взмахнув рукой, прокричал:
– Стрелы!
Тормай не подвёл. Он был таким же надёжным и расторопным, как и его погибший отец, Соргай. Он и отличался от него только малыми годами. Такой же кряжистый, смуглый, с уверенным взором в чуть раскосых глазах. Если цепь его жизни не порвётся в этом трудном походе, то, несомненно, ждёт большое будущее. Он умеет добиваться того, чего хочет.
Как только Стальной Барс отдал приказ, в то же мгновение десятки зажжённых стрел молниями блеснули в темноте, и кажется, навсегда пропали в нагромождениях поваленных сосен. Но нет, вот показался огонёк, ещё, и ещё один. Они разгорались, ширились, и через несколько томительных мгновений ожидания, огонь весело заплясал в завалах, поглощая всё больше и больше пространства.
В этом и был замысел воеводы. Твари боятся огня, и огромный костёр на их пути сдержит яростную атаку. Если кто рискнёт, и преодолев страх, прорвётся через стену огня, а такие, несомненно, будут, то сразу попадёт под мечи воинов. С наступлением рассвета натиск нежити ослабеет, люди воспрянут, и всё преимущество будет на их стороне. Всё-таки, человек – дневное существо, и при свете солнца он чувствует себя увереннее, чем ночью.
– Стреляйте не переставая! – Отдал новый приказ Рутгер.
В сущности, в этом приказе не было нужды. Тормай прекрасно помнил, что ему нужно делать. Стрелы летели не переставая, и виг представил, что сейчас творится по ту сторону стены огня. Ослеплённые, тяжело дышащие мутанты, лишившись своих главных козырей, внезапности и темноты, остановились, и теперь не знают, что делать, а откуда-то из яркого, жаркого пламени вылетают безжалостные стрелы и разят их одного за другим. И не помогут доспехи, или плотно составленные щиты. Расстояние слишком мало, чтобы арбалетный болт не смог пробить это слабое, хрупкое препятствие.
– Строй! – Зарычал Стальной Барс, боясь, что может быть не услышан в нарастающем грохоте боя, и момент может быть упущен. Он уже видел, как несколько мутантов, презрев страх смерти, понимая, что если ничего не предпринять, то их попросту перебьют издалека, нашли в себе силы, чтобы шагнуть за стену бушующего пламени.
В темноте, разрываемой всполохами огня, послышался низкий рёв боевого рога, бряцанье оружия, и через несколько ударов сердца, за спиной воеводы образовался двухрядный строй вигов, прикрытых красно-синими, уже изрядно избитыми щитами, готовыми ринуться в схватку.
С боков к горстке воинов стали пристраиваться и ювгеры, безуспешно пытаясь подражать им, и мало чем напоминая настоящий боевой строй. Похоже, что многие из них начали понимать, что выжить в этой битве можно будет, если только объединить совместные усилия в кулак, и не дать мутантам разрезать войско на несколько частей.
Глядя, как перед строем собираются несколько тварей с горящими глазами, и оскаленными мордами. Как трясут они в возбуждении своим примитивным оружием, как нелепо сидят на них доспехи, снятые с когда-то убитых воинов, воевода, чуть оглянувшись назад, громко спросил, обращаясь только к вигам, и понимая, что охотников, помериться силой с нежитью будет слишком много:
– Зададим жару уродам! Кто со мной?
– Вот это добро! – Вперёд вышел Сардейл, Увгард, Вальгер и Аласейа со своим неизменным телохранителем Анди. – Давно я хотел размяться!
Сардейл зло усмехнулся, помахивая секирой, и оценивающе глядя на всё прибывающую кучку мутантов. Тех становилось всё больше и больше, скоро на маленьком пятачке для них стало мало места, и, поняв, что их стало уже достаточно много, издав какое-то утробное рычание, они бросились на людей.
Рутгер, прикрывшись щитом, зная, что за ним последуют его верные друзья, ринулся навстречу нежити, чтобы отойти дальше от строя, чтобы у него было больше места для боя.
Как здорово ощущать в ладони рукоять пернача, и чувствовать, как сила плеч вливается в него, способная сокрушить череп любого мутанта вместе с шлемом! Это ничем непередаваемое чувство, когда видишь, как падает поверженный, ненавистный враг! Разве может кто-то описать это упоение, граничащее с безумием? О, как были правы предки, воспитывая отроков в духе воинов! Кто, кроме меча сможет им помочь защитить собственную жизнь, и жизни любимых людей в этом жестоком мире, где клятвы презираются, слова ничего не значат, а высшей доблестью считается убийство?