Аласейа поднял на воеводу глаза полные слёз, и нашёл в себе силы, чтобы улыбнуться:
– Спасибо тебе. Балвер знал тебя со слов Вальхара, но он сказал о тебе правду, и я уже много раз убедился в правильности его слов. Ты никогда не бросишь друга, и будешь с ним до последнего вздоха, пока бьётся сердце, и пока в венах осталась хоть одна капля крови.
– Пустое… – Отмахнулся Рутгер, но от слов росса в груди сделалось теплее, и теперь, не смотря на усталость он снова готов был броситься в гущу сражения, чтобы подтвердить слова военного вождя делом: – Меня заботит совсем другое.
Как и всякая мысль, и эта появилась как вспышка молнии, и показалась до того естественной, что, наверное, раньше она не появлялась только потому, что на неё не обращали внимания, считая, что это давно уже решено, и сделается, само собой.
– В этом нет ничего страшного! – Поспешно воскликнул Стальной Барс, заметив в глазах Аласейа мелькнувшую тревогу: – Я подумал, что мы вместе разделили столько опасностей, ломали пополам последний кус хлеба, и делили последний глоток вина, но так и не стали…
Виг не успел договорить. Мгновение назад хмурое лицо царя россов вспыхнуло радостью, он улыбнулся, и прежде чем сын Ульриха успел что-либо сказать ещё, выхватил засапожный нож, полоснул им по внутренней стороне правой ладони, и протянул её Рутгеру для рукопожатия:
– Я – царь, и по нашим законам должен это делать только с равным себе по крови, но ведь, и ты не простой воевода, а как предсказывала Эррилайя, будешь Владыкой страны Лазоревых Гор. Я хочу стать твоим братом по крови. Пить тот же воздух, что и ты, видеть твоими глазами, и думать так же как ты!
– Мы нарушили уже столько законов своих предков, что можно подумать об их отмене! – Рассмеялся Стальной Барс, и в свою очередь выхватил узкий, длинный клинок из ножен в сапоге, провёл им по ладони, и крепко пожал руку Аласейа.
– Призываю в свидетели небеса и земную твердь, огонь и воду, дарующую жизнь, и наших грозных Богов, всевидящих и всё слышащих, и пред их ликом называю Рутгера, Стального Барса, братом по крови. Клянусь до последней капли крови защищать его, и являться на зов его боевого рога, как только услышу. Отныне, всё моё, принадлежит тебе, а всё твоё – мне. Если же я нарушу клятву, данную на крови, то пусть Боги покарают меня огненными стрелами, низвергнут в ад, и проклянут весь мой род до седьмого колена. Клянусь! – Закончил Аласейа слова древней роты.
– Клянусь. – Повторил Рутгер, и снова улыбнулся.
Внешне, вроде бы совсем ничего не изменилось, но сейчас он по-новому взглянул на своего друга. Воевода знал, и был уверен в том, что когда кончится поход, и они вернутся домой, царь россов не забудет их дружбу, и всегда откликнется на его призыв, и всегда поможет тем, чем может. Но сейчас, когда они стали побратимами, всё стало совершенно иным. Он вдруг почувствовал себя обременённым обязанностью, и как ни странно, она не была какой-то тяжкой, как ненавистная клятва, данная в неправое дело, а наоборот. От этого теплело на сердце, и хотел что-то сделать для того, кто совсем мгновение назад был просто другом.
– Я рад, что мы стали братьями. – Улыбнулся царь россов, и кажется, забыл то, что его совсем недавно печалило.
Не зная, как отблагодарить Аласейа за оказанную честь, воевода наклонился, поднял с земли свой меч, и протянул его другу на вытянутых руках:
– Прошу принять от меня этот скромный дар в знак моей дружбы, и верности. Он не украшен самоцветными камнями и золотом, но это лезвие выпило кровь многих врагов. Это всего лишь меч, но это самое ценное, что есть у меня.
Росс с видимым удовольствием взял клинок, полюбовался, как взошедшее солнце играет на его гранях, взмахнул им несколько раз, и с видимым сожалением, вернул назад:
– Извини, брат. Принять от тебя столь щедрый дар, и оставить безоружным, было бы предательством. Каждый день нас подстерегают смертельные опасности, и вполне может статься так, что этим самым мечом, ты ещё не раз спасёшь мне жизнь, что уже бывало.
Стальной Барс не стал обижаться на то, что получил отказ. Доводы Аласейа были разумны, и подвергать их сомнению просто не имело смысла. Да, всё это было действительно так, и расставаться с тем единственным, что сохраняет жизнь, было как-то глупо.
– Хорошо. Я отдам тебе его, когда мы вернёмся в страну Лазоревых Гор. – Нашёлся воевода.