* * *
План Аласейа неожиданно быстро принёс свои плоды. Уже через два дня знахарь ювгеров стал избегать Йеге, и Эррилайю, а вождь Тартей сказался больным и не выходил из своего шатра, все свои дела доверив Сайану. Да и тот ходил мрачнее тучи, и большей частью отмалчивался, словно решал для самого себя что-то чрезвычайно трудное.
Ранения вигов оказались не столь тяжёлыми, как поспешил заявить о них Сардейл. Анди уже на второй день смог подняться на ноги, хотя ещё был очень слаб. Левую руку он держал на перевязи, сгорбился, и похоже, что действительно уже никогда не сможет ею действовать. Аласейа постоянно находился рядом с ним, и не давал своему другу замкнуться в себе. Росс не мог участвовать в битвах, но ум его всё так же оставался остёр, и он смог дать несколько советов для осуществления плана.
Эррилайя почти не виделась со Стальным Барсом, целиком и полностью посвятив себя раненым вигам. Её можно было увидеть то в одном шатре, то в другом, за перевязками, и приготовлением целебных отваров, за смешиванием мази, ускоряющей заживление ран. Здесь, на плоскогорье, не отходя далеко от лагеря, под присмотром Хортера и Кали она нашла огромное количество чудодейственного мха, бывшего в Гаарии большой редкостью, стоившего чуть ли не на вес золота, и успешно применявшегося лекарями.
Рутгер несколько раз пытался заговорить с девушкой, но она, спеша по делам, рассеянно отвечая на его вопросы, виновато улыбаясь, и едва касаясь его рукой, исчезала, чтобы снова появиться возле раненых. В конце концов, воеводе это надоело, и предоставленный самому себе, он коротал время в обществе воинов, сидя у жарко горящего костра. Большей частью эти разговоры представляли собой воспоминания о доме, родных, и мечты о том, как счастливо они заживут, вернувшись в страну Лазоревых Гор.
Он слушал разговоры воинов, и всё больше и больше убеждался, что за всю свою короткую, двадцатилетнюю жизнь, видел ничтожно мало, и в то же время пережил так много, что кому-нибудь этого хватило бы и на века. У него не было семьи, и отца, Ульриха, он помнил смутно, уже совсем забыв его бородатое, добродушное лицо. В памяти остались только его сильные руки, и голос, что было слышно далеко вокруг. Да, он был настоящим героем, и имя его высечено на Красной Стене Храма Бессмертного Тэнгри. Будет ли Рутгер таким же прославленным воином? Впрочем, какие тут могут быть сомнения? Он уже совершил достаточно, чтобы потомки помнили его имя.
Полог шатра, где горел костёр, откинулся, и к огню, поддерживаемый Йеге, доковылял Ярв. Под радостные крики воинов, отвечая на улыбки, он опустился на бревно, бережно вытянув перед собой ногу в лубке. Ему тут же подали чашу, полную вина, и он, чуть приподняв её, показывая, что пьёт за друзей, сделал добрый глоток.
– Как нога? – Участливо спросил Стальной Барс, подсаживаясь ближе к сивду. Он видел его в бою, и если не знать, что Ярв всего лишь наёмник, то его с лёгкостью можно было принять за вига. Он был яростен в битве, отважен, и, увлёкшись сечей, не совершал необдуманных поступков, о каких потом можно было бы пожалеть. В бою он был расчётлив, и никогда не выходил из себя, глупо бросаясь вперёд, как обычно поступали молодые воины, и тут же находили свою смерть. С первого дня, как воевода увидел наёмника, он почувствовал в нём какую-то силу, и понял, что он совсем не такой, как другие сивды. Он был какой-то надёжный, верный своему слову, и честь для него значила очень многое.
– Бывало лучше. – С улыбкой ответил Ярв. – Твоя невеста великий маг и чародей!
– Я знаю. Ведь она – ведьма. – Рассмеялся Рутгер, хлопнув ладонью по плечу наёмника.
Тот покачал головой, и немного помолчав, спросил:
– Наверное, бесполезно просить у тебя прощение для лорда Ар-хорда? Поверь, он совсем неплохой человек.
– Однако, он уже несколько раз предал нас, и послан сюда лордом Фельмором, чтобы убить меня. – Стальной Барс нахмурился. Он так и не мог придумать, что делать с предателем. В последней битве он сражался плечом к плечу с вигами, и воевода сам видел, как тот зарубил нескольким мутантов. Конечно, он мог отдать приказ, и казнить изменника, и Закон Предков, что жизнь вига священна, не смог бы ему помешать, но его что-то останавливало. Может, короткие видения во снах, что Архорд спасает ему жизнь, останавливая мечом узкое жало засапожного ножа нацеленное точно в сердце?