– Сколько варваров осаждают замок? – Сразу посерьёзнел Гердай, на глазах превратившись в не знающего пощады, воина.
– Мы знаем только о пяти сотнях перманов.
– Чтож, начнём с малого, и потом постепенно, шаг за шагом очистим страну Лазоревых Гор от иноземцев. А что, неужели, правда, что Владыка Альгар мёртв? В Россе только и говорят об этом, но никто ничего толком не знает.
– Насколько мы знаем, он пал в бою при обороне замка Салдо. – Ответил судья, и с удивлением осознал, что не почувствовал ничего от этой утраты. Гораздо больнее ему было бы, если погиб рядом стоящий Дерк, или Норбер, с кем он уже успел разделить и глоток вина и кус хлеба, и сражался с ними плечом к плечу. Конечно, Альгар был добрый малый, и в своё время он пожаловал много милостей самому судье и его семье, но он был слишком слаб, чтобы править, и выполнял лишь волю Совета Лордов. Нет, не такой правитель нужен стране Лазоревых Гор. Теперь эти горы нуждаются в сильной, и может быть, даже безжалостной руке.
– Но кто же займёт трон Владыки? – С интересом спросил Гердай. – За кого миряне будут бросать белые камни? В Россе ходят слухи, что Вальхар и Балвер хотели вручить золотой меч власти своему воспитаннику, Рутгеру, сыну Ульриха, павшему в битве при Балте?
Теперь, услышав эти слова из уст совершенно чужого человека, судья увидел всё в ином свете, и понял, что положение в стране Лазоревых Гор было куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд. Зрело два заговора! И ещё неясно, что было бы, если Валь-хар и Балвер посадили на трон Владыки своего ставленника! Конечно, он остановил челманов в Волчьих Воротах, и вполне заслуживает, чтобы его имя высекли на Красной Стене Храма Бессмертного Тэнгри, но какой будет из него правитель? Он вполне может залить страну кровью, и обочины дорог украсят десятки сотен виселиц. Кто же на них будет болтаться, и смотреть в небо пустыми глазницами? Тут можно долго не гадать. Висеть будет знать, ведь ничего нет хуже взбунтовавшейся черни! Но… Разве Норбер кровожаден? Разве он не дал лорду шанс сделать что-то для своей Родины, и даже не подумал сразу пустить ему кровь, хотя тот был полностью в его власти? Или, подумал? А как же семья Парфтека? Лесовик взял с него роту, что тот примет смерть от его руки. Судья представил, как остро отточенное лезвие ножа мгновенным взблеском вспарывает ему горло, и он падает на колени, захлёбываясь кровью…
– Я слышал это славное имя. – С улыбкой ответил судья, но в ней было мало чего весёлого. Он вспомнил тронный зал, и Совет Лордов, когда они собрались, чтобы заранее осудить героя Волчьих Ворот. Он вспомнил его гневную речь, едва не приведшую к ссоре между вершителями законности, и вождями клана, и то, как его самого бросило в дрожь, так как слова, прозвучавшие в устах Рутгера, были обличающей, пламенной правдой.
Парфтек бросил взгляд на Норбера, Гердая, и решил умолчать про то, что знал. Вдруг его признание, что он осудил сына Ульриха к штрафу в тысячу золотых и трём годам рудников повергнет их в недоумение, а может и разозлит. Тогда ведь им неважно будет, что он же его и оправдал, признав приговор ошибочным, но отношение к нему будет безнадёжно испорчено. Будет ли старый виг так же ему доверять? Будет ли боярин Россы смотреть ему в глаза так же дружески? Может, попробовать объяснить им, что он был вынужден вынести такой приговор под давлением лорда Фельмора и Сатвела? Нет-нет! Он это скажет, но когда-нибудь потом, когда варвары будут изгнаны из страны Лазоревых Гор, и его маленькая ложь будет всего лишь незаметным чёрным пятном на общей, красочной картине победы.
– Мне не посчастливилось участвовать в битве у Волчьих Ворот, но я слышал, что Стальной Барс достойный воин, и благородный воевода. – Глаза Гердая вспыхнули, и судье показалось, что если бы сейчас где-то в округе было войско варваров, он бросился на него не раздумывая, забыв про всякую осторожность. – Ведь не зря же наш царь, да хранит его Перун, доверяет ему, и отправился с ним в Сармейские степи! Хотя в Россе и поговаривают о том, что Аласейа давно мёртв, но я-то знаю, откуда дует ветер, и кто распространяет эти слухи!
Парфтек понимающе улыбнулся, и вздрогнул, встретившись взглядом с Норбером. Старый виг что-то хотел сказать, по-видимому, никак не находил удачного момента, и хотел, чтобы это сделал лорд, раз уж он с боярином Россы давние знакомцы. Судья усмехнулся, подумав о том, что есть в жизни такие высоты, какие не каждый может достигнуть, а уж про то, чтобы встать на одну доску, с великими людьми Обитаемого Мира, и вообще, не может идти речи! Что будут знать потомки о Норбере через тысячу лет? Что был такой виг, один из тысяч, бившийся с захватчиками страны Лазоревых Гор? Это ли слава? Нет. Это всего лишь её тень. Настоящая слава будет у лорда Парфтека, у одного из немногих, возможно, единственного из знати, кто сделал всё, чтобы изгнать ярвиров, и сумевших призвать в земли вигов, союзников.