– Мой воевода…
– Поднимись, мой друг, и поведай нам, что видел. – Сказал Рутгер, поглаживая мокрую шерсть волкодава за ушами, отчего тот зажмурил глаза, и довольно заурчал.
– В трёх тысячах шагах отсюда я видел место боя, что прошёл совсем недавно, но так и не смог определить, кто вышел победителем из этой схватки.
– Ювгеры? – Быстро спросил Стальной Барс, и посмотрел на проводника. Тот покачал головой, и ответил:
– Нет. Племён ювгер больше не осталось на этих плоскогорьях. Мой народ ушёл отсюда ещё год назад, и если бы кто-то отважился на боевой поход, то несомненно, вождь Тартей и я знали бы об этом.
– Но тогда кто сражался с мутантами?
От собственной догадки стало жарко, и как блеск молнии в ночи промелькнула мысль, что это могли быть только боги. Вот! Вот причина, из-за какой виги могут сблизиться с теми, кого ищут! Они окажут им помощь в войне с тварями в обмен на их оружие! Чем не выгодное предложение? Да, северян мало, всего четыре десятка, но за их плечами много побед, и они знают и умеют столько, чего многим воинам просто и не снилось! Древние… Согласятся ли они на это? Может, они будут считать и мутантов, и вигов врагами, и встретят их так же, как тварей, и первая их встреча будет кровавой? Что сделать, чтобы они поняли – северяне не хотят им зла?
Рутгер посмотрел в серое лицо лазутчика:
– Продолжай.
– Я видел десятки тел мутантов, и ни одного трупа их противников. Я обшарил всю округу, но так и не нашёл ничего, что бы указывало на то, кто сражался с ними.
– Твари часто дерутся между собой из-за добычи. – Заметил Коур. – Они слишком жадны и коварны, чтобы мирно уживаться друг с другом.
– Наверное, я бы так же и подумал, – Улыбнулся Хортер, полез рукой за отворот тегиляя, достал что-то оттуда, и показал воеводе на раскрытой ладони: – Это я достал из одного трупа. Вот эти наконечники, какими были убиты твари, и но там не было ни одной стрелы!
От волнения гулко забилось сердце, и Стальной Барс увидел в руке лазутчика несколько остроконечных, чуть желтоватых наконечников, виденных когда-то в Храме Бессмертного Тэнгри, в далёком детстве. Он с восхищением смотрел на монахов, принёсших их из Мёртвого Города, и уже мечтал, что когда вырастет, тоже будет совершать подвиги, отправляясь туда, и каждый день рискуя жизнью. Тогда он ещё не понимал, какой опасности подвергаются монахи, и что их ждёт в скором будущем. Откуда было знать десятилетнему отроку, что они обречены, и как только проявятся признаки болезни, вызванной дыханием Невидимой Смерти, их тут же отправят далеко в горы, к искуснейшему врачевателю, но и он ничего не сможет сделать, а только продлит долгую агонию.
Дрогнувшими пальцами Аласейа взял один из предметов, долго его рассматривал, и потом вдруг пересохшим голосом вымолвил:
– Никогда не видел ничего подобного. Куда же тут вставляется древко стрелы? И какая она вообще должна быть?
Ювгер подошёл ближе, с уважением посмотрел на то, что показывал Хортер, и произнёс, обращаясь к царю россов:
– Им не нужны стрелы. Боги разят огненным боем, и ни один доспех, ни один самый крепкий щит не может уберечь от смерти. К ним невозможно приблизиться на полёт стрелы, и кажется, они способны видеть на очень много сотен шагов.
– Как же вы сражались с ними столь долгое время? – Вскинул голову Стальной Барс, всё ещё держа на ладони наконечники от стрел Древних. Это только самая малая часть тех чудес, что им ещё предстоит увидеть! Что же будет дальше? Даже не будет удивительно, если окажется, что боги повелевают драконами, и могут обратить их против людей.
– В открытом бою с ними не справится, поэтому мы устраивали засады там, где видели их достаточно часто, и бывало, ждали по нескольку дней, только для того, чтобы увидеть издалека. Иногда мы всё же заставали врасплох, и тогда исход схватки решали считанные мгновения.
– И кто же побеждал чаще? – Аласейа с позволения Хортера положил наконечники в карман пояса, и повернулся к ювгеру.
Коур угрюмо молчал, словно раздумывал, говорить ему правду или нет, и никак не мог собраться с мыслями. Густо покраснев, что не могла скрыть густая борода, меховая шапка, сдвинутая на лоб, и нахмуренные брови, робко, будто боясь, что над ним начнут смеяться, ответил: