– Неужели это были дети?
– Помните, там, в подземельях Егдера, мы видели останки Древних, и все они были похожи на останки детей! – Напомнил Аласейа, с тревогой озираясь по сторонам, будто что-то могло укрыться от его взгляда.
– Мне кажется, что Богов преклонного возраста мы никогда и не встретим. – Задумчиво произнёс Стальной Барс. Он пытался состыковать всё увиденное сейчас и ранее, но в голове крутилась только одна мысль, что, скорее всего, Древние Боги просто не доживают и до пятнадцати лет! Почему? С чем это связано? Может, в их убежище царствует Невидимая Смерть, и все они обречены на вымирание?
Воевода прекрасно знал, чем это может грозить ему, и его друзьям. Он помнил это с детства, ещё со времён обучения в Храме Бессмертного Тэнгри. Артефакты, принесённые монахами из Мёртвого Города, были всегда заражены Невидимой Смертью в разной степени, и должны были какое-то время полежать в свинцовых коробах до того, как их можно будет изучать. Но и эта предосторожность не давала полной безопасности. Многие монахи всё-таки начинали болеть, и медленно, незаметно для себя и своих друзей, умирали. Кое-какие артефакты можно было доставать из свинцовых коробов уже через полгода, а были и такие, какие могли увидеть только далёкие потомки.
Никому ничего не потребовалось объяснять. Все и так прекрасно знали, как это страшно, терять родных и близких от Невидимой Смерти, зная, и понимая, что им ничем уже невозможно помочь. Ещё никому и никогда не удавалось излечить человека, отмеченного дыханием смерти. Все знания, и усилия лекарей оказывались тщетны, и люди, бывшие в Мёртвом Городе, были обречены. У Стального Барса была надежда, что у Древних Богов есть какое-то средство от этой болезни, безжалостно косящей народы Обитаемого Мира, но чем ближе они подбирались к ним, тем больше он убеждался, что Древние не такие и всесильные, какими они были в легендах народов. Так может, они всё-таки не Боги, и никогда ими не были?
Проклятье! Бессмертный Тэнгри! Как всё это можно удержать в голове и осмыслить? Рутгер чувствовал, что прикоснулся к какой-то тайне, волнующей все народы и племена, и разгадка окажется довольно-таки простой, совсем не такой, как ожидается. Сказки и легенды, созданные народами Обитаемого Мира, блекли, и уже не казались такими красивыми, и загадочными.
Ощутив на себе десятки вопросительных взглядов, воевода пояснил, поворачиваясь ко всем, и пытаясь обхватить Эррилайю за плечи, но та выскользнула из его объятий:
– Мне кажется, что Древние не доживают и до пятнадцати лет, поэтому следы такие маленькие, а больших нам никогда и не попадалось.
– Я не чувствую здесь Невидимой Смерти. – Тихо произнесла девушка, подняв большие, карие глаза, и слегка наморщив лоб, словно пыталась извиниться за то, что несколько мгновений назад не дала себя обнять.
Как он мог забыть про то, что Эррилайя не просто девушка, а ведьма! Она видит и чувствует то, что другие не могут! Так может, полностью ей довериться и делать то, что она будет говорить? Но что она может сказать, и посоветовать? Попросить её заглянуть в будущее? Пусть не далеко, на день, на два вперёд, и уже, наверное, тогда будет ясно, что им делать?
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я не чувствую здесь смерти. – Уверенно повторила гаарка, и немного подумав, добавила: – Невидимая Смерть не может причинить им страдания. Они умеют защищаться от неё.
– Мой воевода! – Воины расступились, и перед Рутгером на одно колено опустился Хортер.
Ему не нужно было говорить, что делать. Он всё понимал без слов, и взял на себя, наверное, самое трудное, что может быть в этих незнакомых, и полных опасностей, землях. Не дожидаясь приказа, едва забрезжит рассвет, он уходил в утреннюю тьму, и искал следы, что мог прочитать, и по ним рассказать, кто здесь был, и что здесь происходило.
– Следы Древних обрываются в трёх тысячах шагов отсюда, и мне кажется, что я видел лаз в их убежище.
Горячая волна захлестнула Стального Барса, и он почувствовал, как гулко, часто забилось сердце. В голове промелькнуло сразу несколько мыслей, но он остановился только на одной, и она показалась ему наиболее здравой. Неужели Боги не приняли никаких мер, чтобы обезопасить себя от нападения со стороны лаза? Такого просто не может быть! Наверняка вход в убежище трудно найти, и там оставлено немало сюрпризов, рвущих людей на части. Тот давний сон ещё не забылся, и был так явственен, словно это когда-то происходило на самом деле, и Рутгера разрывала на тысячу частей какая-та неведомая, дьявольская сила.