Хотелось просто напиться, чтобы хоть на время забыть про всё это, и проснуться совсем в другом месте, где его никто не знает, чтобы начать всё сначала. Но, жаль, это было невозможно.
В освобождённом замке тем временем кипела жизнь. Всюду слышался уже позабытый смех, кто-то пел, и музыка! Это было так непривычно, и необычно, будто казалось раньше, что на свете существует только звон мечей, и хрипы умирающих. Фельмору не было места на этом празднике, и, чувствуя себя здесь лишним, надеясь, что про него забыли, он решил уединиться в покоях Мирры. Ему казалось, что здесь, вдали от сутолоки и шума он найдёт успокоение, и недавно обретённая семья даст ему силы, чтобы продолжить жить.
В полумраке комнаты, освещённой только жарко горящим камином, сидя за столом с кубком вина в руках, краем глаза он поглядывал, как сестра убаюкивает своего сына, и думал, что будет завтра, когда про него всё же вспомнят. Какую казнь для него придумают, и кто будет палачом? Все его заслуги, и спасение Владыки Альгара, и длительная осада Салдо, и сохранение жизней людей, всё перечёркивало его предательство. Да и что Владыка? Вскоре он пал в битве, и виги смогли вынести с поля боя только его обезглавленное тело.
Да. Теперь он боялся смерти. Боялся потерять сестру и её сына, боялся больше не услышать её сказок, боялся больше не расположиться у камина с кубком вина в руках, и подумать о будущем. За всё рано или поздно приходится платить, и, кажется, пришло время собирать камни.
Погружённый в свои тяжкие думы лорд Фельмор не сразу расслышал, что рассказывает Мирра своему сыну перед сном, а когда осознал, то невольно придвинулся ближе, и успокаивающе улыбнулся, увидев встревоженное лицо двоюродной сестры. От него редко, когда можно было услышать слова нежности, или нечто подобное. Люди его характера скрывают свои чувства изо всех сил, чтобы не дай бог, прослыть слабым, и ни на что не способным.
– Что ты рассказываешь Иргеру? – Немного приглушив голос, спросил лорд. – Кажется, раньше я никогда не слышал эту историю.
– Об этом говорят люди на площадях. А то, о чём говорят люди – всегда, правда.
– Конечно. Чернь, говорящая правду. – Усмехнулся Повелитель Тайной Стражи. Он сам не смог бы объяснить, куда делось его уважение к тем людям, с кем ещё вчера стоял на стенах замка с мечом в руках, готовый погибнуть, но не дать врагу занять крепость. Почему же теперь он презирает тех, с кем рисковал жизнью, и готов был назвать братьями? Всё проходит. Прошло и это, и теперь вчерашние соратники вполне могут казнить его за прошлые грехи. Между ними как была, так и осталась непреодолимая пропасть, и никто, никогда не сможет преодолеть её.
Мирра зло сверкнула на него глазами, и еле сдерживая злость, ответила:
– Чернь всегда говорила правду. Лгать и обманывать – это удел лордов и знати.
Разговор, как всегда, готов был скатиться к совершенно ненужному спору, всегда заводящему их в тупик. Оба были готовы привести сотни доводов, чтобы отстоять своё мнение, и попытаться убедить собеседника в своей правоте, но, это было невозможно, и вряд ли они когда-нибудь смогли бы договориться. У них у каждого была своя правда, и каждый по-своему был прав.
– Оставь это! – Поморщился Фельмор. Сейчас ему совсем не хотелось затевать бесконечный спор. Сейчас он хотел услышать ту историю, где промелькнули, как ему показалось знакомые имена. – Лучше расскажи мне то, что ты только что рассказала Иргеру.
Мирра удивлённо посмотрела на лорда, поворачивающего кресло лицом к ней, нахмурилась, но видимо, немного поразмыслив, и продолжая гладить отрока по белокурой головке, начала свой рассказ:
– Под бескрайним небом Обитаемого Мира живёт тьма людей. Они похожи на песчинки, и каждый из них не заметен в отдельности, но вместе они складываются в народы, племена, и нет им числа. У каждого свой бог, и каждый верит во что-то своё, совсем не в то, во что верит другой, но всех нас объединяет то, что мы хотим жить, и каждый из нас хочет мира.