Сначала ведьма приняла за воеводу воина, с распущенными волосами, чуть горбатым носом, и задумчивым, отсутствующим взглядом, одетым в тёмно-синий, короткий тегиляй. Но заметив за поясом другого, короткий, серебряный жезл, несомненно, знак власти, поняла, что ошиблась. Этот совсем не походил на будущего Владыку страны Лазоревых Гор, и не выглядел человеком, кому когда-то предстоит решать судьбы народов севера, и всё же было в нём что-то такое, отчего находясь рядом с ним, чувствуешь себя в безопасности. Он был как скала, непокорная бурям, и самим богам.
О Боги! Да что же это? Эррилайе снова показалось, что на неё пристально, изучающе посмотрели. Может это кто-то из воинов? Она быстро осмотрелась. Нет, никто из людей не имеет такого тяжёлого взгляда. Так может это действительно те, кого они ищут? Почему же они не покажутся сами? Присматриваются? Боятся? Но они же Боги! Что им могут сделать обычные смертные?
Она заметила, что при каждом шаге лорд Архорд морщится, и поняла, что у того открылась старая рана. Кажется, совсем недавно у него зажило горло, и он может без усилий говорить, и вот теперь снова. В любом бою воин может погибнуть, и то, что Архорд отделался пусть болезненной, но пустяковой раной, указывает на то, что ему крупно повезло. Гораздо меньше повезло телохранителю царя россов, Анди. Тот останется инвалидом на всю жизнь, и уже никогда не сможет взять в руки меч. Зато он жив! Хотя, для мужественного росса такая жизнь сродни смерти…
Она догнала лорда, и, тронув за рукав тегиляя, с улыбкой, уверенно, сказала:
– Нужно осмотреть твою рану.
Архорд вымученно улыбнулся, и на побледневшем лице блеснули голубые, холодные как лёд, глаза:
– Не стоит беспокоиться о моей скромной персоне. Я не заслуживаю твоего внимания… – Виг запнулся, не зная, как назвать девушку, и та, поняв это, проговорила:
– Эрли. Так называют меня все друзья.
– Я вряд ли отношусь к друзьям воеводы Рутгера, а значит, и к твоим друзьям.
Конечно, Эрли знала, что произошло между лордом и воеводой, и была целиком на стороне суженого, но Архорд был ранен, и нуждался в её помощи. Да, он предатель, и по его вине северяне несколько раз были на краю гибели, счастливо избежав её, и всё же. Наверное, только человеческое сердце может быть так странно устроено – прощать то, что, казалось бы, невозможно простить.
Эрли непринуждённо засмеялась, отчего искусанные от боли губы лорда тронула слабая, бледная улыбка, и сказала, останавливаясь, увлекая его к ближайшему камню, где тот мог бы присесть:
– Для меня нет никакой разницы друг ты, или враг. Ты – ранен, а значит, получишь мою помощь в любом случаи.
– Странно… – Пробормотал Архорд, с трудом стягивая с ноги сапог. – Только ты и относишься ко мне так, будто ничего не случилось. Даже последний сивд, что остался в живых, и тот отвернулся от меня. Впрочем, я заслужил всё это, и готов нести свою ношу до конца.
Девушка нахмурилась, увидев выступившую на повязке кровь, и разматывая её, чтобы как-то отвлечь раненого, спросила:
– О чём ты говоришь? Нет такой вины, за какую нельзя было бы вымолить прощение. Пройдёт время, и твои подвиги ещё войдут в историю, а твоё имя выбьют на Красной Стене Храма Бессмертного Тэнгри, куда вы так все стремитесь попасть.
– Вряд ли потомки будут знать меня как героя. Я жив только потому, что нужен для чего-то Барсу, не более того. Как только надобность во мне отпадёт, он вызовет меня на перекрёсток дорог, и в честном бою напоит свой меч моей кровью. Он сильный воин, и в умении владеть мечом с ним может сравниться только Увгард, так что у меня при любом благоприятном раскладе не будет ни одного шанса.
В голосе лорда было столько обречённой иронии, что ведьма невольно вздрогнула, и посмотрела в его глаза. Она понимала, что Архорд может быть хитрым и коварным, но сейчас она знала, чувствовала, что сейчас виг говорит правду. Ту правду, от какой никуда не скроешься, и он на самом деле так думает.
– Всё ещё может измениться.
– Это вряд ли. – Северянин покивал головой, быстро взглянул на проходящих мимо воинов, и чуть подавшись вперёд, понизив голос, чтобы их никто не мог слышать, проговорил: – Только ты была добра ко мне, и поэтому хочу тебе сказать, что Стальной Барс никогда не сможет взять тебя в жёны.