– Ты прав. Мы действительно готовили заговор. – Тихо произнёс Вальхар, задумчиво глядя в огонь. Народная молва права. В языках пламени действительно можно увидеть всё, что захочешь. Сейчас он видел там лицо своего дорогого, погибшего от яда, друга. Ему показалось, что слово заговор не совсем подходит к их благородному начинанию, и он поправился: – Скорее, нет. Это не заговор. Мы просто хотели другого Владыку, способного посмотреть и увидеть простой народ. Обратить внимание на все его нужды, и всё исправить, а не плясал под дудку лордов.
– Нет, уважаемый вождь. Это и был самый настоящий заговор, бросивший страну в самый уничтожительный пожар войны за всю историю Лазоревых Гор. Эти горы опустели бы на многие сотни лет, и племена варваров терзали тех немногих, оставшихся в живых!
– А сейчас всё гораздо лучше? – Язвительно спросил Вальхар и взглянул на лорда. Тот поморщился, поджал губы, и, помедлив, ответил вопросом:
– Но разве не вы сами в этом виноваты? Я всего лишь хотел отвлечь внимание народа на варваров, и не дать разгореться бунту! Если бы Балвер не успел собрать войско, и твой клан не встал стеной в Волчьих Воротах, то ничего бы и не было! Челманы не пошли бы дальше предгорий, а встали лагерем, как предупреждение, что никто не потерпит смуты, а заговорщики будут жестоко наказаны!
Вождь не мог не улыбнуться на эти слова. По речам Фельмора выходило, что он единственный, кто по-настоящему заботился о стране Лазоревых Гор, а они с Балвером хотели уничтожить всё то, что так сами же любили с детства!
– Не надо всё ставить с ног на голову! – Резко возразил Валь-хар. Он хотел заставить замолчать лорда, чтобы не слышать его вздорных слов, его лжи, и не дать себя обмануть. Ещё недавно жалость, поселившаяся в сердце к этому человеку, куда-то улетучилась, и сейчас вождю хотелось только одного, чтобы он ушёл. Присутствие рядом с ним предателя, пытающегося выкрутиться, становилось невыносимым. – Приход на нашу землю завоевателей, смерть сотен людей ты хочешь выставить как благо для нас?! Твоей циничности нет предела! Уходи. Раньше я ещё надеялся на то, что ты можешь раскаяться, и что-то сделать для нас, помочь в священной борьбе, но вижу, что ошибался. Ты не способен даже думать о спасении собственного народа. Тебя может заботить только собственная выгода. Как только закончится война, и Стальной Барс вернётся из Сармейских Степей, всех причастных к заговору будут судить. Так что я могу тебе посоветовать только добровольное изгнание. Беги как можно дальше на запад, за земли чуашей, туда, где заходит солнце, где тебя никто не знает. Беги в земли, откуда пришёл Апокалипсис, где тебя не сможет достать двуручный меч вига.
Вечер был безнадёжно испорчен. Зачем же он пришёл? Чтобы поговорить и излить всё то, что терзало его душу, или просто, чтобы попытаться перетянуть могущественного вождя на свою сторону и заручиться его поддержкой? Но ведь это глупо! Разве можно Вальхара, уверенного в своей правоте, и прекрасно знающего, что нужно делать, обмануть, пустить по ложному следу?
Вождь хотел подняться, пройтись по стене замка, вдохнуть свежего, морозного воздуха и проверить посты, но злая ухмылка Фельмора остановила его, и он услышал, как тот еле слышно проскрипел:
– Что ж, тогда страна Лазоревых Гор может остаться вообще без Владыки. Вряд ли Стальной Барс сможет вернуться назад.
Вальхар никогда не хотел думать об этом. Не хотелось осознавать, что сын старинного друга не всесилен как бог, и не бессмертен как Тэнгри. Что он тоже может пасть в бою, где-то ошибиться, попасть в ловушку, и всё же… С ним столько умудрённых жизненным опытом воинов! Один только Сардейл чего стоит! Этот старый хитрец способен выкрутиться из любой передряги. С первого взгляда кажущийся простаком, какого легко обвести вокруг пальца, прямолинейный и добродушный, между тем он скрывал в себе осторожность, рассудительность, и способность даже в самый гибельный миг принимать взвешенные, единственно верные решения. С ним Рутгер в безопасности. Скорее ветеран подставит свою грудь под острое жало меча, чем позволит, чтобы с его головы упал хоть волос.